- Не боись! Егошкой её сейчас чикнем и все дела.
- Чем чикнем?
- Ну, егошка или болгарка по московским меркам.
- Так бы и сказал, а почему егошка?
- Да работал я в Словении, в своё время. Там эту приблуду егошлайф зовут. Так и привязалось название «егошка», да егошка. Ну, показывай своё художество.
Дойдя до места, Сергей Афанасьевич всё тщательнейшим образом оглядел, примерился и прикинул последствия вызволения косы из плена.
- Как тебя угораздило так засадить косу?
- Так лопух рубил.
- Сам ты лопух. Надо было сначала макушки отмахнуть, а уж опосля подрубать стебель топором до корня. Давай держи косу. Я подрежу кольцо. Откуда оно тут взялось? Я почитай четыре годины здесь косил. Не было здесь ни какого кольца.
Я попытался держать косу руками, а Афанасьевич пробовал отрезать кусок металла от кольца. Искры от отрезного круга болгарки брызнули в разные стороны и тут же диск шрапнелью разлетелся по сторонам.
- Твою дивизию, членкор! Так не удержать. Надо было пассатижи брать. Чего там такое, что болгарка не берёт? Надо полагать кованая цепочка. В старину умели делать. Ладно, пойду другую егошку принесу, а ты порасчисти тут поболее. Может пассатижиками получше ухватиться придётся.
Пока завхоз ходил за инструментом, я расчистил площадку и поковырял палкой начало цепи. Она действительно оказалась кузнечной ковки. При этом кольца только покрылись патиной от времени, а коррозии было минимум.
Вторая попытка выручить косу всё же увенчалась успехом, хотя и не без труда. Этим бы всё и закончилось, но врождённое человеческое любопытство и в этот раз взяло верх над разумом. Не вдаваясь в подробности, могу лишь сказать, что теперь в ход была пущена лопата и лом. Через четверть часа была отрыта ямка примерно с полметра глубиной и мы уже наблюдали другую, не менее любопытную картину. Цепь заканчивалась врезным стременем, вбитым в деревянную основу. Мы прикинули и решили, что это не с проста так сделано. Покос травы сменился земляными работами и ещё, примерно через полтора часа, нами было откопано сооружение три на три метра, на вроде погреба. Бетонированная кладка в центре имела квадратный, деревянный лючок, примерно с полметра величиной. Ближе к краю и была вмонтирована полукруглая кованая скоба с цепью. Любопытство загорелось с новой силой и страстью. В ход вновь пошёл лом и топор. Судя по всему, доски были из морёного дуба и, не смотря на то, что верхняя часть крышки обветшала от времени и непогоды, раскурочить её пришлось постараться. Под досками оказалась кованая решётка. Вскоре у Афанасьевича появился фонарь, верёвочная лестница и ещё ряд подручного инструмента. Совместными усилиями люк удалось открыть и предварительно продув помещение, не весть откуда взявшимся вентилятором. Мы решили спуститься в низ. По виду это был простой зиндан. Наверное, когда то здесь содержали узников, отправленных власть имущими бонзами доживать свой век в монастыре. Помещение оказалось совсем пустым, а на полу валялась труха. Пошевелив её ногой я заметил блестящий предмет. Это оказалась женская брошь в виде бабочки. На обороте были написаны старинной вязью инициалы ЕПБ. Афанасьевич кинул мне молоток-кулачок и скомандовал: