- Что делать с брошью, отдавать или нет?
- Артефакт она должна будет активировать кровью. Надо его деактивировать. Распоряжусь Ольге, пусть за козьим молоком сходит. Прокипятить в нем брошь надо с четверговой солью. Ты иди, принеси мне, то, что собрал с кладбища. Я подготовлю обряд.
***
Следующий день начался с происшествия. Утром женщины стали готовить пищу, но все запасы воды были испорчены. Она стала горькой на вкус, так как будь-то это морская солёная вода. Искать виновника не пришлось, всё было очевидно, поскольку Елизавета стояла в тазу с водой, а Екатерина, стоя со свечкой у неё за спиной, делала «отчитку». Свечка трещала, как если бы через неё пускали электрический ток. Как мне впоследствии сказала Ольга, у Кати был большой опыт экзорцизма, так как её отец был настоятелем всех церквей старообрядческого толка и часто «изгонял бесов» из одержимых, которых приводили единоверцы. Екатерина сбежала из дома с молодым художником и музыкантом, гостившим в местном клубе, потому как, по её словам «засиделась в девках». Прожили вместе они не долго. Пока суженный, «с ума зауженный», таскал её по России автостопом, она пристрастилась к псилоцибиновым грибкам и исповедовала учение преподобного Ошо. Когда узнала, что беременна, было уже поздно, что либо предпринимать. Ребёнка она родила в психушке, но он оказался не жизнеспособным. Говорила, что даже не видела его и возможно ей это всё привиделось. Через полгода за ней приехал отец и хотел увезти домой, но она опять сбежала. ЕБэ нашёл её на вокзале и так она оказалась в обители. Правильно говорят люди: «слов из песни не выкинешь и опыт не пропьёшь» потому и её таланты в обители пригодились. Пока женщины упражнялись в своих талантах, я с Ольгой готовил ведовское зелье из козьего молока с четверговой солью. Она успела съездить на велосипеде к одной отшельнице, которая жила за пять километров от обители в сторону местечка Ежи. Та держала двух коз, да пяток куриц и жила за счёт их молока, яиц, да рыбачила на реке круглый год. Побаивались её. Поговаривали, будь-то она мужиков, что к ней приходили погреть бока, поила самогоном с поганками и те, возвращаясь домой, помирали. Так ли нет ли, только жила она в основном одна одинёшенька и гостей к себе не звала. Потому и прозвали её Лиса, не потому что Алиса, из сказки про Буратино, а по причине характерной для неё изворотливости. Она по более пятнадцати годов, как объявилась в Ежах мужиков изводить, а доказать ни чего не могли. Звали её Люба, да на любовь она мало походила. Да бог ей судья, а не я.
Не вдаваясь в подробности, скажу, что брошь в молоке мы выварили и оставили остывать на подоконнике. Я ушёл в свою киндейку, думы думать и ждать, когда Сергей Афанасьевич книгу изготовит. Только не прошло и двух часов, как прибегает ко мне взапыхах Ольга и едва подбирая слова, гундосит:
- Ты глянь, Алексей, што творится то! Нет, ты глянь, вот ведьма прокажона, зараза треклята. Как ей это удаётся, шалопудре!
- Да, что случилось?
- Как чего, вот!
При этом Ольга перевернула ковшик, в котором мы варили брошь и на стол выпал кусок плотного творога, я бы даже сказал мягкого сыра, сверху которого была втиснута золотая бабочка. Как можно было за неполные два часа из кипячёного молока сделать сыр? Это немыслимо и невероятно, но факт вещь упрямая и она лежала на моём импровизированном столе.
- А есть гарантия, что артефакт получил необходимую защиту?
- Не ко мне вопрос, Алёша. Только стала я её бояться пуще прежнего. Я зашла в нашу половину, а Лизавета сидит на полу в позе лотоса и лыбится улыбкой мертвеца. Ой, страшно мне! Что будет, ой, что будет?
- Да погоди ты причитать. Может мастер Ли знает, что делает?
- Вот и поди к нему теперь, да расскажи всё, как было. Ой, в церкву бы надо сходить. Пойду я, Алёша! Пойду!