Мотор весело затарахтел, и мы двинулись в путь. Степан, судя по всему, выбрал короткий маршрут, так как мы через некоторое время оказались в лесу. Примерно час мы ехали достаточно спокойно. Только на колдобинах волокуши вместе с тарантасом подкидывало, и женщина наваливалась на меня всей своей дородной массой.
Но вдруг мотор стал работать с перебоями, и водитель, пытаясь наладить работу двигателя, стал подбавлять газу, нервно дергая тарантас. Чудо техники, издав «писк подбитой птицы», окончательно заглох. Степан выругался, вспоминая всех матерей, и стал дергать «заводягой» мотор. Мы отрешённо выглядывали из-под тулупа, без интереса наблюдая морозный пейзаж.
-От ведь, говорили ёму, не ездей по логу. Погано место здеся. В прежние времена завсегда тута горемычье случалось. То, бывало, лошадка понесет, седоков выкинув из дровень, то трактёр загорится. А было раз, Таисью Охапкину, она пешком шла, холодную нашли. Всё с себя, до исподнего, скинула, а уж осень была. Чё ёй помересшилось - богу весть. Стёпан, заводи давай, страшно уж.
Я хотел успокоить бедную женщину, но не успел. Она заорала истошным голосом, схватив меня за шиворот куртки. Я, не поняв, что происходит, попытался вырваться, одновременно поправляя нахлобученную на глаза шапку. И тут я увидел ЕЁ! Метрах в двадцати от нас из подлеска появилась «Рыжая». Сначала мне показалось, что это неимоверных размеров дворняга, но у нее не был задорно закручен хвост, как у лаек. Наоборот, хвост был вжат в паху, а на холке был явно различим волчий гребень. Зверь, действительно, был необычного окраса. Как будто волка облили оранжевой краской. Так выглядел, наверное, тасманский сумчатый волк, больше похожий на тигра, чем на собаку. Животное пристально глядело в нашу сторону, опираясь передними лапами на какой-то бугор. Тут я над головой услышал выстрел. Волчица, издав зловещий рык, нырнула за дерево. Обернувшись к водителю, я увидел, что Степан нервно перезаряжает дедовский обрез: «Всё нам хана! Эта тварь начала на нас охоту! Вылазь, браток! Держи ствол и стреляй, ежели появится!» Он сунул мне свой бандитский аркебуз, а сам открыл крышку движка и стал дергать провода, все время приговаривая: «Давай любезная, давай! Ты же у меня хорошая! Ты же у меня любимая….!» Только теперь нервная дрожь дошла до моего сознания. Это не кино и не байки из склепа. Все было по-настоящему, и волчица была не одна. Первобытный инстинкт зажёг во мне жажду жизни, напрягая все мышцы для мгновенного прыжка. Боковым зрением я заметил, а может мне показалось, движение рыжей тени. Метнул взгляд в эту сторону, но ничего не увидел. Женщина опять истошно заорала, показывая в сторону рукой. По спине пробежал мороз - на противоположной стороне стояли три волка. Забыв, что надо стрелять, только и смог просипеть: «Стёпа, Стёпушка, заводи, родимый! Волки там!» Мужичок быстрехонько заправлял «заводягу» и быстро, со всей резвостью, дёргал. Не знаю, с какого раза, но движок ожил, и, прибавив газу, водитель дёрнул тарантас, оставив меня метрах в пяти от себя. «Да-а-в-а-а-ай живей!», - два раза меня просить было не надо. Это был мой самый длинный марафон в жизни. Отдавая все силы, с трудом продвигаясь в глубоком снегу, я почти полз, - и это длилось целую вечность. Прыгать в волокуши пришлось уже на ходу. Едва зацепившись ледяными руками за край, я понял, что сил подтянуться и залезть на сани у меня уже нет. Испуганная женщина вцепилась в мою куртку и с неимоверной силой втянула меня на себя, и я, только смог выдохнуть, неожиданно оказавшись лицом у неё между ног. В нос ударил устойчивый запах мочи. Наверное, от моих штанов пахло ещё жёстче. Перевернувшись на спину, неимоверными усилиями, с вспаренным лицом и благодарной улыбкой я втиснулся в свободное пространство на мешках.
Волки встали на след, но, пробежав несколько метров, скользнули в лес.
Казалось, все было кончено, но не тут-то было. Через десяток метров тарантас опять стал барахлить, сбавляя обороты. Мы почти остановились; и тут, из-за деревьев, наперерез нашему пути, опять вышли волки. Их теперь было пять или шесть. Степан выругался в очередной раз, вновь подёргал торчащий из движка провод, и тарантас резко начал набирать обороты. Волки метнулись по сторонам. Водитель заорал: «Стреляй, мать твою…!» Пытаясь приноровиться к хитрому оружию и направляя его в серую волчью массу, с трудом нажал курок. Сухой щелчок выстрела разорвал эхом лес: один волк споткнулся, кувыркаясь позади бегущих собратьев; стая мгновенно разделилась и исчезла с поля зрения. Тарантас гремел, чихал и кидал нас из стороны в сторону. «Кабаны, мать их, всё переторили..!» Этот комментарий нас нисколько не успокоил, а только наполнил отчаянием.