— Дыши. Я рядом. Всё будет хорошо, обещаю, — парень пытался не только успокоить Мелинду, но и себя. Переключить своё внимание. Сделать что-то хорошее. Его страшил собственный разум, и он сопротивлялся своим желаниям показать ей, что такое настоящая боль. Он жаждал войти не только в ее тело, но и в ее мысли. Выжечь всё до опустошения. Лишить ее души. Он ещё не знал, как… Но был близок к тому, чтобы найти ответ…
Его возбуждение достигло предела. Тревис незамедлительно проник в неё. Мелинда выгнулась всем телом навстречу удовольствию и жадно наслаждалась каждым мгновением ощущения его члена в себе.
Его движения становились более сильными и резкими. Он все сильнее сжимал шею девушки и упивался каждым ее стоном на грани крика.
— А как тебе такая боль? — спросил Тревис, жестко трахая ее.
— Я хочу ещё сильнее, — полушепотом произнесла девушка и пыталась задать свой собственный темп.
В порыве страсти Тревис шлепнул ее по упругой ягодице, и казалось, что время замедлилось. Тишину нарушил возбужденный вздох Мелинды. Она медленно повернула голову и посмотрела на него через плечо. На ее губах играла легкая улыбка. Парень сжал ее бедра с такой силой, насаживая ее влажное лоно на всю длину своего члена, что на них остались ярко-розовые отпечатки его рук…
Тревис снова чувствовал себя на высоте, но всё это не казалось таким, как в начале. Это было не безграничное чувство власти, а злая, голодная жажда. Он хотел большего. Больше контроля. Больше подчинения. На грани оргазма, понимая, что финал не принесет ему облегчения, он резко остановился. Тревис хотел видеть её эмоции. Парень перестегнул наручники на руках Мелинды так, чтобы она оказалась к нему лицом, поднятыми руками вверх.
— Открой рот, — сказал Тревис и вогнал в него свой твердый член. Мелинда обрадовалась такому развитию событий. Она ласкала его языком, подстраиваясь под каждое движение, и утопала в эйфории.
Ее косметика размазалась по лицу, но она всё равно была прекрасна. В ее взгляде бушевала страсть, которую Тревис не смог бы подавить, даже если бы сильно хотел.
Парень кончил ей в рот, но внезапно Мелинда наклонила голову вбок и выплюнула его сперму прямо рядом с ним.
Ее хищная улыбка была последней каплей. Она не просто ослушалась. Она насмехалась над ним. Над его силой. Над его желанием. Красная пелена обволокла его разум, и единственной мыслью было – стереть эту усмешку с ее лица. Тревис замахнулся, чтобы усмирить ее, вкладывая в удар всю свою ярость и унижение. Парень ударил сильнее, чем хотел, но в тот момент ему было все равно. Он не жалел об этом.
Мелинда сжала губы от боли.
«Она это заслужила», — подумал Тревис и мертвой хваткой сжал ее горло и прислонил к изголовью кровати. Девушка пыталась вырваться, ее тело судорожно тряслось от нагнетающейся паники. Ее беспомощность завораживала его. Нехотя он отпустил девушку.
— Ты мне ещё понадобишься. Мы не закончили. — сквозь зубы прошипел он.
Мышцы сводило от напряжения. Член снова твердел от желания полностью овладеть ею. Мелинду заводили перемены в его настроении. Ей было интересно, когда он перестанет контролировать своё безумие. Она кожей чувствовала его истинную суть. Ей была близка его природа, и она отчаянно хотела почувствовать всё, что он в себе подавляет.
Руки девушки затекли. Кожа становилась холодной. Тревис посмотрел на ее тело и за бедра придвинул к себе ближе. Ее вагина не переставала течь от возбуждения. Он вставил в неё пальцы, вытащил и дал ей облизать. Она похотливо улыбнулась.
— Посмотри, какая ты конченная, — презренно произнёс он. — Скажи, что ты шлюха.
— Я шлюха. Твоя шлюха, мой господин, — сладко прошептала Мелинда, и ее глаза сверкнули ликованием, которое он, ослепленный яростью, не заметил.
Это было последним разрешением, которое ему требовалось. Тревис силой раздвинул ее ноги. Его плевок на ее анальное отверстие был актом не возбуждения, а презрения. Он вошел в него резко, без подготовки, и ее тело отозвалось острой, настоящей болью. Она попыталась отползти, инстинктивно сжимаясь, но он лишь вогнал член ещё глубже и застыл над ней, пригвоздив ее к кровати.
Теперь улыбался он. Не от удовольствия, а от осознания своей неоспоримой власти. По ее щекам текли слезы, и вид ее измученного, мокрого лица будоражил его сильнее любого возбуждения. Он начал двигаться — яростно, грубо, с хладнокровной целью: проучить и сломать.
Он наклонился к ней, и его прикосновение было обманчиво-нежным. Тревис провел языком по соленой от слез коже на ее шее и зарычал ей на ухо, снова и снова повторяя, что она — ничто, просто шлюха, созданная для того, чтобы он мог выместить на ней всю свою похоть. Тревис хотел не просто, чтобы она это сказала. Он хотел, чтобы она в это поверила.