— Скажи, кто ты! — его голос был хриплым от ярости. — Я хочу, чтобы ты это прокричала!
— Я... твоя... шлюха... — ее голос сорвался на всхлип, смешанный не то с болью, не то со странным, пугающим его восторгом.
Тело Тревиса пронзил яркий и мощный оргазм, мышцы живота мгновенно сократились, и сгусток спермы наполнил задний проход Мелинды.
— И это всё, на что ты способен? — язвительно произнесла Мелинда. — Жалкое зрелище. Могу поспорить, что ты представляешь ее. Она не выбрала тебя. И я понимаю, почему…
Ее тихий, презрительный смех стал тем звуком, который окончательно расколол что-то внутри него. Тревис схватил Мелинду за волосы, намотал их на кулак и сжал со всей силы, наслаждаясь ее коротким болезненным вскриком.
— Ты думала, это игра? — его голос стал ледяным, неузнаваемым. — Вот тебе настоящая боль. Ты больше не захочешь играть.
Его другая рука нащупала на прикроватном столике тяжелую рукоять хлыста. Воздух в комнате стал плотным, металлическим. Он больше не слышал ничего, кроме звериного рева в своей голове и жажды возмездия. «Она перешла все рамки. Это будет ей уроком», — эта мысль была последним оправданием, последней связью с реальностью, прежде чем он окончательно провалился в омут гнева.
Первый удар был коротким и злым. На ее нежной коже мгновенно расцвел багровый след. Мелинда застыла, ее дыхание оборвалось. А потом начался ад.
Он бил, не считая ударов, вымещая всю свою ярость, унижение и боль на ее белой, как мел, коже. Он был глух к ее мольбам, они лишь подстегивали его, звучали как услада, как подтверждение его правоты. Розовые следы превращались в багровые рубцы, из которых сочились алые струйки крови. Он видел, как ее тело содрогается в мучительной агонии, но не чувствовал ничего, кроме опустошающей, ледяной ярости. Временами Мелинда переставала дышать. Зажмурившись, она пыталась найти в себе силы перетерпеть всё это. Осталось совсем немного, и она почувствует то, ради чего довела его до края собственных безумных желаний.
— Я оставлю на тебе шрамы! — кричал он, уже не узнавая собственный голос.
— Они будут напоминать тебе обо мне! Ты больше никогда не сможешь быть с кем-то другим! Каждый раз, когда кто-то прикоснется к тебе, ты вспомнишь меня! Ты моя! Моя шлюха, где бы ты ни была!
Он замахнулся для еще одного удара, но внезапно ее тело обмякло. Она перестала шевелиться, перестала дышать. Тишина, наступившая после ее криков, оглушила его.
«Я ее убил».
Эта мысль, холодная и острая, как осколок стекла, пронзила красную пелену в его голове. Ярость мгновенно испарилась, оставив после себя лишь липкий, тошнотворный ужас. Он отшвырнул хлыст, словно тот обжег его. Руки предательски тряслись. Он смотрел на свои ладони, на след от рукояти, и не узнавал их.
Дрожащими пальцами он освободил ее из наручников и аккуратно положил ее безвольное тело на ослепительно-белое одеяло. Контраст ее израненной кожи и чистой ткани был чудовищен. Его взгляд скользнул по синякам, ссадинам и ранам на ее теле. Она напоминала уродливое полотно холста, который он испортил в приступе безумия. Тревис навсегда запомнит этот «шедевр». Парень не мог поверить, что это сделал он. Наклонившись к Мелинде, он внимательно прислушался и уловил едва ощутимое дыхание девушки. Тревис с облегчением выдохнул.
Мелинда открыла глаза. На мгновение ее взгляд был пустым, но увидев парня, она заскулила и постаралась отодвинуться от него и защитить себя руками. По ее белому, как мел, лицу текли слёзы. Её всхлипы истерично повторялись, а на лице застыла маска ужаса. Тревис был растерян и не понимал, как ей сейчас помочь. Он смотрел на её израненное тело. Ему казалось, что раны настолько глубокие, словно сквозь них проглядывали ребра. От ужаса звенело в ушах. Тревис не верил своим глазам. Не верил, что это сотворил он.
— Уйди, пожалуйста… пожалуйста… уйди, — бормотала она тихо, с животным страхом глядя на него.
Тревис вылетел из её номера. Но это было лишь преддверием его собственного ада…
Глава 8.
Тревис практически летел по коридору Обители. Он казался незнакомым и бесконечным. Зловещие картины, висевшие по разным сторонам стен, глядели ему прямо в душу или тому, что от нее осталось. Парень злился. Чувствовал и яростно ненавидел себя за этот срыв… Он всем своим нутром ощущал свою тьму и не мог избавиться от неё.
«Не ври себе. Тебе понравилось то, что ты сделал. Ты даже признаться в этом не можешь, хотя знаешь, что это так…» - зловеще произнес голос в его мыслях.
– Нет… Нет… Это не может быть правдой… - прокричал Тревис в пустоту.