Иногда они обменивались жаркими сообщениями с Мией и много говорили о тематических практиках. Им нравилось вместе исследовать этот будоражащий и многогранный мир и его влияние на их жизнь. Делали ли практики её вкуснее, обостряя ощущения и чувства? Безусловно. Интимная близость стала ярче, эмоциональнее. Прелюдии перерастали в необычные сценарии, и Лемира отдавалась без остатка своим самым необычным фантазиям.
В свободное время девушка собирала информацию об Обители, общалась с теми, кто был там и был готов поговорить о своём опыте. Людей, кто шёл на контакт, было немного. Приходилось немало анализировать и пытаться отделить выдуманные фантазии от реальных. Было очень много фейков и вбросов. Их выдавали нестыковки: люди сыпались на вопросах о дневниках, не знали о значимых локациях Отеля. Были также те, кто пытался получить горячий контент за информацию. Таких людей Лемира блокировала без разбора.
Параллельно она искала информацию о символах Обители через гримуары, эзотерические рукописи, которые искала в библиотеках и среди практиков в своём городе.
В один такой вечер девушка ждала курьера и в предвкушении вкусного ужина листала Малый Ключ Соломона. Она не могла поверить, что наконец-то смогла найти его издание, посылка с этой книгой была дважды утеряна в процессе доставки. Лемира уже не надеялась, что она придёт.
Зазвонил домофон, девушка машинально нажала на кнопку и, открыв дверь, пошла на кухню ставить чайник.
Каково же было ее удивление, когда вместо курьера на пороге появился… Тревис.
— Зачем ты здесь? Уже прошло… месяца три. Я не ждала тебя, — чуть растерянно выпалила Лемира и скрестила руки на груди, не приглашая его войти.
Она смотрела на него, но ее разум чувствовал подвох. Да, это был он – тот же стиль, та же внешность. Но что-то было определенно не так. Его взгляд. Он больше не был расслабленным и самоуверенным. Теперь в нем была напряженная, застывшая тишина, как у человека, пережившего за всего лишь три месяца не свою, а чью-то другую, страшную жизнь. И это оставило на его душе неизгладимый отпечаток. В его отстраненной наблюдательности было что-то взрослое, тяжелое и абсолютно чужое. Его безупречный вид больше не казался естественным – теперь это была броня, отчаянно пытающаяся скрыть трещины под ней.
— И тебе привет. — сказал Тревис, еле сдерживая улыбку. — Прости, я просто очень рад тебя видеть. Я скучал. Пожалуйста, дай мне возможность поговорить с тобой. Это важно. Ты можешь меня выгнать после, я буду жалеть, если не попытаюсь рассказать тебе всё как есть.
Лемира на мгновение замерла, взвешивая его слова. Затем, не глядя на него, коротко кивнула и прошла в комнату. Она чувствовала его взгляд на своей спине, но заставила себя не оборачиваться. Да, она тоже скучала. Порой даже так сильно, что не могла сдержать слёз. Но сейчас это не значило абсолютно ничего.
Тревис пошёл за ней и протянул бутылку рома. Того самого, который они пили в баре в день их знакомства. Ее движения, до этого резкие и отстраненные, замерли. Ее взгляд медленно опустился с его лица на этикетку бутылки, задержался на ней на целую вечность. А затем так же медленно поднялся обратно. В ее глазах больше не было гнева. Было что-то другое – тихое, тяжелое, изучающее. Это был безмолвный вопрос: «Ты помнишь?». И его появление здесь, с этой бутылкой, было безмолвным ответом.
— Это ещё сложнее, чем я ожидал, — честно признался Тревис.
— У тебя немного времени. У меня дела, — собравшись с мыслями, отстранённо произнесла девушка. Лемира пошла на кухню за стаканами и льдом.
Тревис остался в ее комнате и не отрывал взгляд от большого мудборда на стене в виде металлической крупной сетки, на котором были закреплены заметки маленькими прищепками: мысли об Обители, иллюстрации и фото, которые сделала сама Лемира.
Девушка вернулась и протянула ему стакан с ромом.
— А это многое объясняет, — сказал парень, показал на одну из заметок и сделал глоток. — Ты сама это всё нашла?
— Да, я продолжаю изучать это место. Пытаюсь. Тревис, зачем ты здесь?
— Я хочу извиниться перед тобой. То, что я сказал тогда, — неправда. Я так никогда не думал. Даже если ты поделишься со мной самыми дикими извращениями, мне никогда не будет противно. Я это сделал намеренно, чтобы оттолкнуть тебя. Потому что думал, что ты в опасности. Из-за меня.