У Себастьяна получилось. Он всегда был удачливее на формулировки, недаром много возился в Канцелярии с бумагами и наполнил свои мозги кучей отписочных расплывчатых сочетаний:
– У нас возникли непреодолимые разногласия с администрацией, – объяснил он.
Стефан хмыкнул.
– А дальше?
А дальше было ещё глупее. Они оказались свободны, но куда деть эту свободу не представляли. Чем жить тоже. решили побыть самостоятельными, и решать проблемы людей с нечистью своими силами. Только вот заказчики не спешили к ним – ещё бы, троица не вызывала такого доверия, как гордая Инспекция, окопавшаяся аж в Городе!
– Попробовали себя в частном бизнесе, – Себастьян уже понял, что от Агаты и Томаша хорошей и точной истории об их не шибко славных подвигах не дождёшься.
– А здесь чего делаете? – спросил Стефан.
И тут уже вступил Оуэн. С неожиданной горячностью он вдруг заявил, что эти трое, несчастные и запутанные, обязаны, ну просто обязаны попробовать себя в благом деле, чтобы хоть как-то смыть грехи Инспекции! Вместо того, чтобы губить нечисть, да волшебных существ, пусть выполняют свой долг перед ними, собирают образцы здесь, да помогают выходить их, изучить… у них уже и опыт кое-какой имеется, и, опять же, связи, представление о том, с чем иметь дело!
Надо сказать, что Оуэн выступал больше за Обитель, чем за интересы троицы. Нет, его мотивы были благородны, но отчасти. Он понимал одно – если дать им, ничего не имеющим, хоть что-то, им этого хватит куда на большее время, чем другим, у которых уже что-то есть. Оуэн хотел приобрести их потенциал и опыт, но дешевле, чем они того стоили. Разобрав, что они на распутье, не знают куда податься и совсем потерялись, да к тому же не представляют и не могут дать себе чёткой цены, Оуэн перехватывал их на благо Обители.
И он надеялся, что Стефан его приобретение оценит.
Стефан оценил. Оттого и вёл себя скучающе.
– Ну не знаю, – сказал он, наконец, – у нас тут дело серьёзное, мы не частники, мы, скорее, оптимисты и энтузиасты и надеемся однажды полностью попасть под бюджетные программы. Много дать не можем.
– А нам что, предлагают работу? – Томаш очнулся только сейчас. – Погодите, вы кто…чем занимаетесь? Почему вам нужны мы?
– Спасаем, изучаем. Мы – Обитель. И вы нам не особенно нужны. У нас есть кому работать, – в последнем Стефан солгал. – Просто хотели дать вам шанс. Оуэн хотел.
Оуэн закивал, подтверждая слова:
– Тут лучше, тут вы будете полезны.
Они не были полезны, но привыкли быть такими. Инспекция твердила им это, но с Инспекцией кончено, а теперь их собственный путь слишком был труден и не давал такого ощущения привычной необходимой полезности.
И Оуэн это как-то понял. Может быть, по бледному лицу Себастьяна, а может быть, по нарочито вызывающему взгляду Томаша? Или по сидящей с прямой спиной и мрачностью Агате? Но он понял и преподнёс Стефану дешёвую силу…
– Словом, у меня нет времени с вами долго разговаривать, – Стефан заторопился, – могу предложить следующее. Четыре выходных в месяц, наша форменная одежда, по оплате…по шесть серебром за неделю. Ну и питание наше, конечно. Во время выездов – восемь.
И это тогда, когда обычный сотрудник Обители получал десятку, без всяких выездов! Экономия!
– Никого силой никуда не тянем, никаких убийств волшебных существ не требуем. Либо наблюдение с подробным описанием, либо, по возможности, доставка сюда. Здесь иногда, не спорю, надо приглядеть то за одним, то за другим, рук не хватает…
Стефан прикусил язык. Он только недавно сказал, что есть кому работать! Но ребята не заметили или не отметили его расхождений.
– Но всё попроще, – закончил Стефан. – Думайте. Решение скажете Оуэну.
***
Им дали побродить по двору. Среди зелени. Правда, сейчас не было множества серых служителей, но они всё равно сгрудились в одном месте, и говорили тихо.
– Речь вообще не шла о работе, – напомнил Томаш, – мы просто помогли Оуэну доставить его волшебную лошадь.
– За что нам, кстати, не заплатили, мы, мол, сами инициативные, – согласилась Агата, но тут же погрустнела: – но у нас совсем ничего. люди не спешат к нам за помощью. А на коллекционеров работать…мы с вами уже поняли, что это не наше, и у нас ещё есть подобие совести.
– И в Инспекцию не вернуться, – Себастьян продолжил её мысль. Агата не говорила об этом, но она скучала по привычному миру, где не нужно было решать куда податься и что делать. Ей говорили что делать, когда и в какие сроки. Она делала. А самой решать… нет, это сложно. И обвинить никого, кроме себя, не получится, если что-то пойдёт не так.