А в Обители что-то вроде возвращения к привычному. Есть начальство, есть задания, есть распоряжения. И нет никаких забот о том, что будет завтра – делай свою работу, и не думай, найдёшь ты клиентов или нет!
– Маловато, – заметил Томаш, чувствуя, как прогорает и его собственная гордыня. Ему тоже надоело каждый день переживать об одном и том же – будет заказ или нет? Придут к ним или нет?
– У нас сейчас вообще ничего, – напомнила Агата, и от этого напоминания Томаш помрачнел ещё больше. Ему не нравилось снова попадать под прямую зависимость от кого-то. Но ещё больше ему не нравилось то, что без этой зависимости слишком много хлопот приходилось разбирать самому. А главное – Агата была права, у них ситуация с деньгами становилась всё плачевнее, потому что одно дело жить на полном обеспечении Инспекции, хоть и блеклом, но всё же регулярном, а другое – оказаться в одиночку против мира, и тратиться на ночлег, еду, одежду…
Себастьян, молча глядевший на закрашенные окна, спросил вдруг совсем о другом:
– А вам интересно было бы, если бы не вопрос денег и неприкаянности? Честно? Мы бы повидали много существ, и никого бы не убивали. Наблюдение и изучение… это звучит лучше, разве нет? Что мы знали от Инспекции?
Да практически ничего. одна несчастная книжонка да пара методичек, кажется, даже уже давно неактуальных.
– Да, – сказала Агата тихо, вспоминая, как сама недавно не решилась поднять руку на грифона, заказанного коллекционером. Грифон не был виноват ни в чём. Он и людям не мешал. Это была блажь – коллекционная диковинка.
И Агата не стала переступать через себя, хотя знала что может.
Томаш же просто молча кивнул.
– Уйти всегда успеем, – продолжил Себастьян, ободрённый их согласием. – Что они нам сделают, остановят? Но вдруг это будет лучше?
– Маловато платят, – хмыкнул Томаш. Это ему не нравилось больше всего. Он, на самом деле, был бы даже не против вернуться в Инспекцию, но без сестры он этого сделать не мог, а перед нею лучше бы даже не заикаться о возвращении – она не простит, запомнит и выскажет всё, что думает.
– Попробуем, – пожал плечами Себастьян, – хоть что-то, верно?
Брат с сестрой ответили ему молчанием. Оба знали, что Себастьян прав. На сегодня они находились опасно близко к минусе и перспектив не вырисовывалось. Так что попробовать эту самую Обитель можно, чем они рискуют?
– Почему они в сером? – Агата вдруг нарушила молчание, – одна серость… чтоб с камнями сливаться или с настроением?
Себастьян даже не сразу понял что она шутит. Зато Томаш сообразил и отозвался, что люди обители будут странно смотреть в красном, выпрыгивая перед всякими чудинками…
***
– Дурные какие-то, – Стефан бережно убрал три одинаковых договора в ящик, взглянул на Оуэна, который смотрел в окно на удаляющуюся на первое задание троицу. – Ещё из Инспекции! Мы спасаем, а они губили!
– они ушли из Инспекции, – напомнил Оуэн.
– Ребята узнают, будут недовольны, – это тревожило Стефана, он не любил, когда на рабочих местах возникали конфликты из-за ничего. а эти новенькие ещё себя не показали, чтобы переживать конфликты, вызванные их прошлым.
– Пусть узнают сначала, – Оуэн был настроен куда более реалистично. Он знал, что служители не очень любят рассказывать о своём прошлом и берегут прошлое других, понимая, что приход в Обитель, это уже своего рода откровение. Не придёт нормальный человек туда, где будущее ещё не виднеется, не проступает из-за горизонта и вообще, их могут закрыть в любой момент, лишить финансирования, а на свои деньги целиком не вывезти!
– Если с этими чего случится, – Оуэн отвернулся от окна, – то ничего, кто неустойку потребует? Они ж одиночки. Разве что Инспекция спросит, куда, мол, вперёд неё…
Оуэн не договорил, засмеялся. Стефан смешка не одобрил, но кивнул, принимая мысль. Экономить надо было, да. Во всём! пусть докажут сначала, что не только убивать умеют!
***
– Может просто возьмём крокодила, да привезём? Отвратительная погода, комары жрут! – Томаш бесился не на шутку. Весёлая жизнь, блеснувшая новой надеждой, оказалась всё той же старой, только ехать теперь надо было не в Город, а в Обитель. Ну ещё и убивать никого не надо было. Правда, это сложнее. Стоа – древняя тварь, агрессивная. Встречи с нею заканчиваются печально, а местные племена и вовсе не любят беседовать о нём.
– Ага, крокодила, – у Агаты тоже испортилось настроение, болото, комарьё и часы засады – отличная жизнь! Новая, но слишком напоминает старую. – Возьмём его, поставим на задние лапы и скажем, что, мол, нашли!