У нас был солнечный генератор. Горячий душ. Мультиварка и тостер. Телевизор с DVD-дисками.
И у меня был дедушка, который меня любил.
Я улыбаюсь Джимми, стараясь, чтобы на моем лице никоим образом не отразилось горе от того, что я потеряла.
— Нет. Это будет здорово. Мне действительно нравится.
— Окей. Хорошо, — он прочищает горло. — Ты можешь вносить любые изменения, какие захочешь. Если ты хочешь, чтобы я нашел что-нибудь, что могло бы сделать дом лучше, я буду рад сделать это для тебя. Хочу, чтобы ты чувствовала себя как дома.
Я киваю и снова улыбаюсь. В последнее время у меня немного болят щеки от такого количества милых улыбок.
— Я ценю это.
Он потирает бороду и, наконец, раскладывает стопку постельного белья, которую принес с собой, на столе.
— Спальня здесь.
Я следую за ним в отдельную комнату. Она маленькая и аккуратная, но в то же время простая. Там стоит двуспальная кровать с простым серым покрывалом. Одна сторона придвинута к стене, и легко понять почему. Если бы ее выдвинули, чтобы обеспечить доступ к противоположной стороне, там не осталось бы места для туалетного столика или таза с кувшином для мытья посуды, как в комнате для гостей у Карлсонов.
— Это была старая уборная, — говорит он, указывая на смежную дверь. — Только раковина и унитаз. Поскольку мы больше не можем ими пользоваться, я использую это помещение как кладовку.
— Окей. В этом есть смысл.
Мы выходим из комнаты, и Джимми ведет меня в другую комнату размером примерно в половину спальни. В ней есть несколько предметов старой мебели и куча старых коробок для переезда, заполненных разными предметами.
— Я могу убрать здесь, — говорит он, — если ты хочешь отдельную комнату. Мама сказала, что разрешит мне забрать ту кровать, на которой ты спала. Думаю, она здесь подойдет. Если ты… Если ты предпочитаешь иметь собственное пространство.
На этот счет я уже приняла решение.
— На самом деле мне не нужно личное пространство, если только ты не хочешь сохранить свою личную жизнь. Я не против спать с тобой.
Он слегка дергается.
— Ты уверена?
— Да. Я уверена. Когда я соглашалась, я имела в виду, что соглашаюсь на все. Если только ты не хочешь чего-то другого, — мне приятно, что мой голос звучит так спокойно и расслабленно, хотя я ничего подобного не чувствую. Мои щеки горят, но, надеюсь, это единственный признак моего смущения.
— Я не хочу ничего другого, — бормочет он.
— Окей, — я делаю пару медленных вдохов. — Так что ты можешь оставить эту комнату как есть, если только мы не придумаем, что с ней еще можно сделать.
— По-моему, звучит неплохо.
Теперь, когда мы разобрались с этой неловкостью, осмотреть остальную часть дома стало проще простого. Джимми ведет меня на улицу, в свой курятник и небольшое строение с загоном, где он держит свиней.
Мне нравятся свиньи. Они забавные, интересные и неожиданно отзывчивые, хрюкают на меня, словно хотят поздороваться. Куры не такие выразительные, но за ними тоже интересно наблюдать. Джимми показывает мне, где он хранит корм для них, и разрешает мне насыпать им горсть корма. Они возбужденно кудахчут и снуют вокруг, чтобы склевать его.
Затем мы выходим на террасу, чтобы посмотреть на пруд.
— Мы с дедушкой иногда рыбачили, — говорю я ему. — У нас не было такого пруда, как этот, но неподалеку было озеро, куда мы часто ходили. Мне всегда там нравилось.
— Правда? Я могу сделать тебе удочку, если хочешь. Ты можешь пользоваться моей в любое время, пока я не закончу. Хотя, возможно, она будет великовата для такой крошки, как ты.
— Я не такая уж маленькая, — во мне 163 см. Хотя, конечно, я невысокого роста, но я никогда не считала себя особенно низкорослой. А еще у меня пышные формы. Я совсем не тростиночка. У меня заметные бедра и грудь. Я всегда считала себя женщиной среднего роста.
Не крошкой.
— Окей, — его губы странно подергиваются. — Ты не маленькая.
Я подозрительно смотрю на него, но он больше ничего не говорит.
***
День проходит без происшествий. Джимми занимается своими домашними делами, а я знакомлюсь с домом и меняю постельное белье на новое, которое Грета дала нам с собой. В комплект входит более симпатичное стеганое одеяло спокойных коричневых и зеленых оттенков.
Я перебираю одежду, которую она нам дала, и с облегчением обнаруживаю, что это исключительно женская одежда. У меня нет ничего, кроме одежды и обуви, которые были на мне, когда я приехала, и большой футболки, которую Грета дала мне на ферме, чтобы я могла в ней спать.
Но из сумки я достаю несколько маек, пару юбок, красивое хлопковое платье, еще джинсы, брюки, пушистый фиолетовый халат и несколько пар нижнего белья. Мне приходится закатывать штанины на джинсах и брюках, но в остальном мне все подходит. Лифчиков нет, но я не надевала их уже много лет. Судя по тому, что я наблюдала у Карлсонов, большинство других женщин их тоже не носят. Последнее, что я достаю из сумки — это ночная сорочка. Она розовая, на широких бретелях из мягкого эластичного материала.