Он выглядит и пахнет как надо. Слава Богу, я умею делать что-то вкусное.
Затем мне нужно вернуться к стирке. К тому времени, как я заканчиваю стирать, уже середина дня. Я совсем забыла об обеде.
Я шныряю по комнате в поисках прищепок, чтобы развесить мокрую одежду и полотенца на веревке, когда меня удивляет чей-то голос.
— Хлоя? Хлоя, я вернулся!
Я выбегаю из комнаты для гостей с ведерком прищепок и вижу в дверях Джимми, который выглядит довольным и расслабленным.
— О, привет. Как все прошло?
— Хорошо. У моего отца было много помощников, так что это было не слишком сложно. Потом мы хорошо пообедали и немного поболтали.
По какой-то причине — без всякого на то повода — я чувствую острый укол обиды в груди. У него явно был хороший день. Какая-то несложная работа, для которой, по-видимому, он даже не особо требовался, а затем, должно быть, долгий неторопливый обед. Он даже не запыхался, так что, очевидно, не торопился возвращаться домой.
А я до сих пор работала не покладая рук, напряженная и измученная, каждую минуту дня.
Я не выражаю свою внутреннюю реакцию. Это несправедливо. Джимми постоянно работает не покладая рук, и его труд и помощь его семьи — единственные причины, по которым я вообще имею кров и еду. Он имеет право иногда провести день более спокойно.
— Ты в порядке? — спрашивает он, хмурясь и слегка наклоняя голову, чтобы увидеть выражение моего лица, поскольку я отворачиваюсь от него, пытаясь скрыть свою реакцию.
— Да. Я в порядке. Как раз в процессе стирки.
— О, ладно. Тогда я не буду тебе мешать. Я собираюсь немного порыбачить.
— Звучит заманчиво.
— Не возражаешь, если я открою окна? Сегодня такой чудесный день, думаю, мы сможем проветрить дом. Зимой здесь всегда становится очень душно.
— О да. Это хорошая идея.
Мне следовало подумать об этом самой. Возможно, он удивляется, почему я этого не сделала.
На кухне беспорядок, потому что у меня не было времени все прибрать после выпечки хлеба. И у меня на веранде стоит огромная корзина с мокрой одеждой, ждущей, когда я развешу ее.
Я заставляю себя улыбнуться Джимми, прежде чем выйти на улицу, чтобы закончить стирку.
Я явно допустила тактическую ошибку. В корзине слишком много одежды, и она становится все тяжелее из-за того, что намокла. Я едва могу поднять ее, поэтому мне приходится волоком стаскивать эту проклятую вещь с террасы к леске.
Контейнер с прищепками я кладу сверху, но они выпадают из-за неровности поверхности. Я сдерживаю стон раздражения и просто оставляю их там, продолжая тащить корзину.
Когда я, наконец, дотаскиваю ее к веревке, мне жарко, я вспотела и запыхалась. Я выпрямляюсь, разминаю спину и глубоко дышу, чтобы прийти в себя, потому что чувствую, что вот-вот расплачусь.
Это всего лишь моя первая неделя здесь. И прошло всего пять недель с тех пор, как я вообще стала заниматься этими делами. Вряд ли я могу быть экспертом во всем этом.
Надеюсь, Джимми не будет слишком разочарован.
Ему было бы лучше с Лаурой. Она делала все это с тех пор, как в результате Падения у них отключились электричество, вода и инфраструктура. Она справилась бы с этой работой намного лучше, чем я.
Взяв себя в руки, я поворачиваюсь к дому, так как мне нужно собрать прищепки, которые я уронила.
Джимми уже там, он наклоняется, собирает прищепки и бросает их обратно в ведро.
Я поспешно подхожу и забираю их у него.
— Спасибо. Извини за это.
— За что ты извиняешься? — он хмурится и снова смотрит на меня.
— Я их уронила. Я принесу остальные.
Я действительно хочу, чтобы он ушел, потому что мне стыдно за свою неуклюжесть и за то, что я на грани срыва.
По какой-то причине его присутствие усугубляет ситуацию.
Он не отворачивается и не берет удочку, которую положил на террасу. Его глаза сужаются, пока он пытается разглядеть мое лицо. Несколько часов назад половина моих волос выбилась из хвоста, так что я могу прикрываться выбившимися прядями.
— Тебе помочь со стиркой?
— О, нет. Я в порядке, — блин. Он, должно быть, знает, что я плохо справляюсь с работой. Может быть, он жалеет меня. — Мне не так уж много осталось делать. А ты иди и лови рыбу, чтобы нам было что поесть на выходных.
— Окей, — в его голосе звучит сомнение, и он не сводит с меня пристального взгляда.
Это действительно действует мне на нервы.
Подавив раздраженный стон, я отворачиваюсь и иду обратно к бельевой веревке. Развешивание всей мокрой одежды и полотенец занимает больше времени, чем я ожидала, и когда я наконец заканчиваю, у меня болят плечи.