— Похоже, ты действительно злишься.
— Я же сказала тебе, что это не так. Я устала. У меня был тяжелый день.
— Я спросил, могу ли я тебе помочь. Ты сказала «нет».
— Мне не нужна твоя помощь, чтобы справиться с домашними делами. Я могу сделать это сама!
Выражение его лица меняется. Взгляд уже не просто вопросительный. Он определенно выглядит раздраженным.
— Я никогда не говорил, что ты на это не способна. Какого черта ты так себя ведешь?
— Я никак себя не веду! — это откровенная ложь. Меня трясет от расстройства и негодования, и я никак не могу сдержаться. — Я просто сказала, что еще не придумала, что приготовить на ужин.
Он тяжело дышит, пристально глядя на меня. Потирает бороду.
— Если что-то не так, ты должна сказать мне, в чем дело, Хлоя.
— Я не обязана тебе ничего говорить! — слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить. Затем я слышу их. Слышу свой сердитый тон. И меня захлестывает волна страха.
Что, черт возьми, я делаю? Подвергаю риску все, чего я достигла, из-за какой-то иррациональной вспышки гнева.
— Прости, — выпаливаю я, внезапно почувствовав отчаянное желание все исправить. — Я не знаю, что со мной не так. Думаю, я слишком устала. Я в порядке. Все в порядке.
От моего изменившегося тона выражение его лица смягчается, но Джимми все еще хмурится. Он выглядит совершенно сбитым с толку.
— Что я сделал не так?
— Ты не сделал ничего плохого. Я обещаю. Это все я, — я закрываю лицо обеими руками и сдерживаю почти неконтролируемые рыдания. — Мне правда жаль, что так получилось. Я исправлюсь.
— Но ты расстроена.
— Я сказала, что все в порядке. Я просто устала, — если он в ближайшее время не заткнется, я разрыдаюсь прямо у него на глазах.
— Окей, — он делает еще несколько громких, продолжительных вдохов. — Ну, если ты устала, тебе стоит сделать перерыв. Почему бы тебе не присесть ненадолго?
— Мне нужно приготовить…
— Я почищу рыбу и приготовлю ее на гриле. Мы можем съесть ее на ужин с твоим хлебом. Похоже, получится вкусно.
Он старается. Я вижу и слышу, что он пытается все исправить. Исправить за меня. И от этого я чувствую себя еще хуже. Из одного глаза выкатывается слеза, но я смахиваю ее, надеясь, что он этого не заметит. — Но готовить ужин — это моя работа.
— Почему это твоя работа?
— Потому что я занимаюсь домашними делами. Мы же так договорились.
— Тебе не обязательно все делать самой. Почему ты так решила? Как ты думаешь, кто до твоего появления готовил мне ужин? Я могу приготовить что-нибудь съедобное.
— Но я…
— Черт возьми, Хлоя, — говорит он с рычанием в голосе. — Сядь прямо сейчас и сделай перерыв.
Я резко втягиваю воздух из-за его властного тона. Я никак не могу на это ответить. Я подхожу к дивану и делаю, как он сказал. Когда он приносит мне стакан воды, я выпиваю его.
Он объясняет, что собирается почистить рыбу на террасе, чтобы она не воняла на весь дом, после чего я остаюсь в блаженном одиночестве.
Я сворачиваюсь калачиком на боку в позе эмбриона и плачу всего минуту.
Надеюсь, он не слишком расстроен из-за меня. Надеюсь, он не сомневается в своем выборе партнерши. Думаю, со временем у меня будет получаться лучше. Я не хочу, чтобы он бросил меня до того, как у меня появится шанс.
Мне удается довольно быстро взять себя в руки, и я спокойна, когда Джимми возвращается, чтобы поджарить рыбу. Я даже нахожу в себе силы встать, нарезать хлеб и накрыть на стол.
Он ничего не говорит, пока работает, и я тоже.
Я очень надеюсь, что он на меня не злится.
Глава 6
За ужином мы не разговариваем. Джимми по-прежнему наблюдает за мной, словно пытаясь предугадать мой следующий шаг.
Когда я впервые откусываю кусочек рыбы, я удивляюсь настолько, что говорю, не задумываясь:
— Это вкусно.
Он поднимает взгляд от своей тарелки.
— Да?
— Да. Рыбу, которую мы ловили, обычно готовил дедушка, но она никогда не была такой вкусной. А с чем ты ее готовил?
— Просто на сковороде с солью и маслом.
— Ааа. Масло. Наверное, в этом вся разница. У нас никогда не было масла. К тому же, эта рыба крупнее всей, которую мы когда-либо ловили.
— Раньше люди пару раз в год разводили форель в ручье, который питает наш пруд. Вот так они и оказались здесь. Мы ловили рыбу в этом пруду до Падения, но не часто, так что некоторые из этих рыб были здесь уже некоторое время. В первые пару лет, когда еды было мало и выращивалось не так уж много, это хорошо помогало.
Мы с дедушкой были настолько изолированы друг от друга, что на самом деле я не знаю подробностей об условиях жизни в первые годы после Падения. Но я выяснила, что было, по крайней мере, несколько очень трудных лет, когда погибло много животных, а слой пыли и мусора в атмосфере настолько понизил температуру, что выращивание продовольственных культур было ограничено. Дедушка запасся таким количеством еды, что в первые несколько лет нам почти не приходилось выходить из дома.