Я уже собираюсь ответить, когда на вершине холма появляются две фигуры. Я так поражена, что автоматически прижимаюсь к Джимми.
Он достает пистолет из кобуры на поясе и направляет его на приближающихся двух мужчин. У него также есть винтовка, пристегнутая ремнем к спине, и второй пистолет на лодыжке. Он никогда не выходит из дома безоружным.
Я не узнаю этих людей. Он тоже, потому что не опускает оружие, когда они приближаются.
Мне не нравится, как они выглядят. Трудно объяснить почему, но они выглядят опасными. Не такими, как наши соседи в округе.
Они ничего не говорят, проходя мимо, и держатся на другой стороне дороги.
Джимми поворачивается к ним спиной, а они продолжают уходить.
Я слышу, как один из них говорит, когда они уже почти не слышат друг друга:
— Везучий ублюдок.
Мне требуется минута, чтобы понять, что он, должно быть, имеет в виду меня. Джимми везучий ублюдок, потому что он со мной.
Что еще он мог иметь в виду?
— Не нравится мне, как они выглядят, — бормочет Джимми, когда они, наконец, скрываются из виду.
— Да, мне тоже.
— Возможно, они принадлежат к бандам. Они не должны заходить так далеко на нашу территорию.
— Что произойдет, если они подберутся слишком близко?
— Нам снова придется с ними драться, — он вздыхает, скорчив гримасу. — Мне этого очень не хочется.
— О. Мне тоже.
Остаток обратного пути мы проделываем в молчании, и к тому времени, когда возвращаемся домой, нам обоим, кажется, удается избавиться от тяжелого чувства.
Мы, как обычно, готовимся ко сну, и я, лежа под одеялом в одних носках, жду, когда Джимми придет раздеться и умыться.
Я делаю ему хороший минет, когда он забирается в постель, а потом он доводит меня до оргазма, поглаживая большим пальцем мой клитор и посасывая мою грудь. Затем он полностью ложится на меня и располагается у меня между ног.
Он уже пару раз принимал эту позу — обычно, когда уставал. Сегодня вечером он тихий, когда входит в меня и начинает совершать толчки.
Я держусь за его плечи и покачиваю бедрами в такт его ритму. Это ощущается приятно. Безопасно. Он всего в нескольких дюймах от меня и продолжает смотреть мне в лицо.
Я чувствую близость к нему, и мне нравится это чувство.
Я не кончаю, но мне так приятно, и я почти жалею, что все закончилось, когда он, наконец, сбивается с ритма, выходит из меня и сжимает себя, кончая мне на живот.
После этого он опускается на меня сверху, утыкается носом в мою шею и бормочет что-то бессловесное, в чем я слышу полное удовлетворение. Его тело тоже ощущается удовлетворенным. Более мягким. Более теплым. Глубоко расслабленным.
Я люблю, когда он такой, и меня переполняет удовольствие от мысли, что он такой из-за меня.
Прежде чем я успеваю что-либо сказать или сделать, Джимми просовывает руку между нашими телами и исследует мою промежность.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, скорее из любопытства, чем из-за чего-либо еще.
Он протягивает руку, чтобы скользнуть в меня двумя пальцами.
— Хочу, чтобы ты кончила еще раз.
— Правда? Я уже кончила… — я замолкаю на полуслове, слегка задыхаясь, когда он начинает двигать пальцами, и мое тело немедленно реагирует. — О Боже.
— Тебе это нравится? — он поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.
Я закрываю глаза и мотаю головой из стороны в сторону. Секс, который у нас только что был, завел меня, и теперь его рука быстро доводит меня до предела.
— Да. Да, так приятно. Нужно быстрее. Сильнее.
Джимми ускоряет ритм, жестко трахая меня рукой. И вскоре я трясусь и стону от глубокого оргазма.
Я снова обнимаю его, когда мое тело расслабляется.
— Ну вот, — он касается губами моей шеи, покрывая ее легкими поцелуями. — Теперь тебе будет хорошо спаться.
Я хихикаю над этим, но это абсолютная правда. Второго оргазма было достаточно, чтобы я полностью расслабилась, и я засыпаю всего через несколько минут.
Глава 8
Три месяца спустя, в пятницу, я заканчиваю печь хлеб перед обедом, и мне почти нечем заняться до конца дня.
Здесь даже нет Джимми, чтобы готовить ему еду.
Сейчас начало марта, и, хотя затевать весенний сев еще рано, работы на фермах становится все больше. В последнее время он проводит у родителей пару дней в неделю. Он ушел сегодня утром на рассвете и сказал, что постарается вернуться вечером, но если он будет работать допоздна, то просто останется на ночь.
Конечно, это нормально. Причина, по которой мы можем жить так хорошо, заключается в том, что мы делим ресурсы с нашим небольшим сообществом. Поскольку мы сами производим не так уж много, наш основной вклад — это упорный труд.