— Потому что он гребаный мудак, который думает, что может взять все, что захочет. Такие люди были всегда, но после Падения они получили свободу действий. Как ты думаешь, почему банды до сих пор контролируют такую большую территорию? В мире все еще есть слишком много придурков.
— Наверное, — я замолкаю, но голова все равно идет кругом. — Я думала, они нечасто заходят сюда.
— Они не должны тут бывать. Этого уже давно не случалось, — Джимми глубоко выдыхает, и его дыхание обдувает мои волосы. — Кажется, в последнее время они все чаще переходят границу. Пока что всего несколько отдельных личностей, но этого достаточно, чтобы сделать наш район небезопасным. Придется что-то с этим делать.
— Что мы можем предпринять?
— Пока не уверен. Но надо что-то придумать.
После этого наш разговор затихает. Джимми долго держит меня в объятиях, пока у него в животе не начинает громко урчать.
Это так удивляет меня, что я хихикаю.
— Извини за это.
— Уже давно пора обедать. Я приготовлю тебе что-нибудь, — я начинаю отодвигаться к краю кровати, но он мне не позволяет.
— Не-а. Я сам приготовлю обед. Что тебе хочется?
— Я не голодна. Но я действительно не против приготовить тебе что-нибудь.
— Ни за что. Оставайся здесь и отдохни. Я быстренько что-нибудь приготовлю.
— Мне не следует валяться в постели все…
— Да, следует. Перестань спорить, девчушка, и делай, что тебе говорят.
Я слегка фыркаю, но почти улыбаюсь, когда отворачиваюсь лицом к стене.
***
Я провела большую часть дня в постели, но мне все же удается подняться перед ужином. Несмотря на то, что Джимми настаивал на том, что мне можно отдыхать весь день, я в состоянии приготовить нам омлет и тосты, вымыть посуду и прибраться после.
Вся моя щека пульсирует от боли, и я не смотрю в зеркало дольше нескольких секунд. Она вся в синяках и опухла. Он действительно сильно меня ударил.
Но если это весь масштаб моей травмы, то я считаю, что мне повезло. Все могло быть намного хуже.
Джимми оттащил тело мужчины в лес и прикрыл его опавшими листьями и ветками. Больше мы ничего не можем с этим поделать. Мы понятия не имеем, кто были люди этого человека, и все равно не могли им доверять.
Мы определенно не хотим, чтобы кто-нибудь еще из них знал, где находится наша уединенная хижина здесь, в лесу.
Я никогда особо не задумывалась о сообществе опасных личностей, живущих на границе с Глушью, за исключением тех редких дней, когда наступает очередь Джимми патрулировать. Я знала, что они там есть. Они убили дедушку. Но они всегда казались очень далекими — удаленными от этой защищенной долины с сельскохозяйственными угодьями и трудолюбивыми добрососедскими жителями.
Но они в пределах досягаемости от нас. Если они годами не обращали на нас внимания, это не значит, что они никогда не обратят.
Джимми как-то рассказывал мне, что вначале у них было несколько ожесточенных стычек, но они всегда заканчивались тупиковой ничьей. С тех пор каждый держался на своей территории. Несмотря на наши ресурсы, они не пытаются силой отнять то, что у нас есть, потому что не хотят выполнять всю тяжелую работу, необходимую для поддержания этого. Фермы бесполезны для людей, если они на них не работают, и эти банды предпочитают жить за счет отбросов старого мира, а не строить новый мир для себя.
Эта тупиковая ничья кажется мне безопасной, но, возможно, это не так.
После ужина Джимми занимается домашними делами, пока я убираю на кухне. Я отдыхала весь день, но сейчас, когда пришло время ложиться спать, все еще чувствую себя измотанной.
Может быть, завтра все будет по-другому. Может быть, это позволит мне создать необходимую дистанцию между собой и неожиданной травмой сегодняшнего дня.
Джимми стоит у задней двери с дробовиком, пока я пользуюсь уличным туалетом. Он никогда раньше этого не делал, но я не задаю вопросов. Я слегка улыбаюсь ему, когда он отступает в сторону, пропуская меня обратно в дом.
На мне все еще его большая поношенная футболка, но я снимаю ее вместе с шортами и трусиками, прежде чем умыться и почистить зубы.
Джимми заканчивает запирать дверь и идет в спальню, пока я иду через комнату к кровати.
Он явно понимает значение того, что я обнажена. Он резко останавливается и говорит:
— Нам не обязательно заниматься сексом сегодня.
Я оборачиваюсь.
— Ты не хочешь?
Его глаза быстро, машинально скользят вверх и вниз по моему телу, но затем быстро останавливаются на моем лице.
— Я думал, ты не захочешь этого после того, что случилось.