Я поспешно киваю, потому что у меня все еще перехватывает горло.
— Ты притворялась со мной? Разве я плохо старался доставить тебе удовольствие в постели?
— Нет! — я так потрясена этим вопросом, что ответ вырывается сам собой. — Нет!
Напряжение на его лице немного спадает, но не уходит полностью.
— Так ты кончала по-настоящему?
— Да! Я всегда кончала по-настоящему. Ты всегда хорошо заботился обо мне в постели.
— Есть ли еще какая-то причина, по которой тебе не нравится, когда я доставляю тебе удовольствие? — он больше не выглядит таким обиженным. Это больше похоже на пристальный, изучающий взгляд.
— Мне это нравится! Мне всегда нравилось.
— Тогда в чем, черт возьми, проблема? — спрашивает Джимми более уверенным тоном. — Почему ты всегда пытаешься отсосать у меня и сбежать?
— Я не пытаюсь сбежать, — я тру лицо, потому что мой мозг все еще работает не на полную мощность, и мне нужно это прямо сейчас. — Я просто хочу убедиться, что ты знаешь, как сильно я… Я ценю тебя. Мне нравится доставлять тебе удовольствие.
В комнате повисает напряженная тишина. Затем:
— И тебе никогда не приходило в голову, что я могу чувствовать то же самое?
Я замираю. Совершенно неподвижная. Потому что правда очевидна для меня и, вероятно, для него.
Мне никогда не приходило в голову, что он может чувствовать то же самое по отношению ко мне. Что он может ценить все, что я для него делаю — жизнь, которую мы ведем вместе — и стараться изо всех сил выразить это. Хотеть доставить мне удовольствие, не ожидая ничего взамен.
Я точно знаю, каково это, когда я хочу доставить ему удовольствие, а он мне не позволяет. Когда он отвергает меня.
Я сама того не замечая, поступаю так с ним.
— Прости, — наконец шепчу я. — Мне так жаль, Джимми. Я не… Я и не подозревала, что ты… ты чувствуешь такое.
— Ну, именно это я и чувствую.
— Окей. Мне действительно жаль. Ты так усердно работаешь, заботясь о нас и помогая своей семье и всему обществу. Я вижу, как усердно ты всегда трудишься. Я просто не хотела нагружать тебя лишней работой.
К моему удивлению, выражение его лица меняется, и Джимми издает тихий фыркающий смешок.
Я тоже хихикаю — скорее в ответ на смену его настроения, чем на что-либо еще.
— Ты понял, что я имею в виду.
— Да. Я понял, — он приглаживает бороду и откидывается на спинку дивана. — Я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь. Все это время ты считала себя обузой.
— Нет, дело не в этом! Скорее… — на этот раз он меня не перебивает. Я сама останавливаю себя.
— Скорее, ты думала, что была обузой для меня, и тебе нужно было компенсировать это, вместо того, чтобы понять, что ты делаешь мою жизнь намного, намного лучше.
Я не ожидала такого заявления в разгар этого странного, неловкого, напряженного разговора. Я ахаю.
— Правда?
— Да, правда. Ты привнесла кардинальные перемены к лучшему, Хлоя. Честно говоря, я никогда не думал, что моя жизнь снова может быть такой хорошей.
Я слегка покачиваюсь на волнах чувств. Вот почему мой словарный запас сузился всего до одного слова.
— Правда?
Джимми сотрясается от гортанного смеха.
— Да, правда.
Я обнимаю себя.
— Ладно. Я тоже.
Он прищуривает глаза.
— Ты говоришь это не только потому, что знаешь, что я хочу это услышать?
— Нет. Это правда. Моя жизнь стала намного лучше благодаря тебе.
Он улыбается. Не слишком широко, но по-настоящему. Затем он слегка откидывается назад на диване.
— Хорошо. Теперь ты позволишь мне позаботиться о тебе?
Я отвечаю не сразу, пока соображаю, что к чему.
— Ты серьезно собираешься снова отвергнуть меня?
— Нет! Нет, не собираюсь, — я подхожу ближе, не совсем уверенная, каких действий он от меня хочет.
— Хорошо. Тогда раздевайся и забирайся ко мне на колени.
Я машинально начинаю подчиняться и тянусь к подолу футболки, чтобы стянуть ее через голову. Но останавливаюсь на полпути.
— Ты хочешь, чтобы я сначала помылась?
— Нет, не хочу. Перестань тянуть время, девчушка, и раздевайся.
Я заливаюсь смехом, снимая с себя футболку, а затем и джинсы. Трусики снимаются вместе с ними, так что я довольно быстро раздеваюсь. Я подхожу к Джимми, думая, что он хочет, чтобы я села на него верхом. Но он сажает меня к себе на колени, и я прислоняюсь к нему, сидя боком и вытянув ноги на средней подушке дивана.
Я чувствую себя неуверенно, удерживаемая в таком положении в основном его руками и его телом, а не своим.
Он утыкается носом в мое лицо, его борода слегка царапает мою кожу. Затем он с минуту смотрит на меня сверху вниз. Опускает свой рот, чтобы прижаться своими губами к моим в очень легком поцелуе.