Он невесомый, как перышко, и длится всего две секунды, но вызывает сильнейшую дрожь удовольствия, пробегающую по моему позвоночнику, вплоть до моей киски.
Джимми отстраняется, еще с минуту наблюдая за выражением моего лица. Когда я никак не реагирую, он снова утыкается лицом, устраивая свою руку так, чтобы я откинулась чуть дальше. Затем он наклоняет голову, чтобы ощутить биение пульса на моей шее.
Когда он касается меня губами, его свободная рука начинает ласкать мою грудь. Для него это, наверное, неудобная поза, но он справляется. Его прикосновения очень хорошо действуют на меня прямо сейчас. Возбуждение нарастает, пока он продолжает, а я неровно дышу и извиваюсь у него на коленях.
Я в таком отчаянии, что выдыхаю:
— Пожалуйста.
Он просовывает руку мне между ног и дразнит, пока, наконец, не вводит в меня сначала один палец, а затем и два.
Моя киска жадно откликается на проникновение. Я издаю тихий стон, когда он начинает двигать рукой.
Он трахает меня рукой, пока я не достигаю быстрой, жесткой кульминации, вцепившись в его футболку, раскачиваясь и извиваясь у него на коленях, и моя беспомощность каким-то образом усиливает ощущения.
Меня охватывает теплое удовлетворение, и его рука замедляется, когда я прихожу в себя. Я сворачиваюсь калачиком в более безопасную позу, все еще удерживаемая его руками на коленях, и бормочу:
— Это было так хорошо. Спасибо.
— Не за что. Но с чего ты взяла, что все кончено?
— Что? Потому что я… я кончила.
Джимми разворачивает меня, пока я не оказываюсь бесстыдно распростерта у него на коленях. Он снова начинает гладить мое тело.
Несмотря на то, что я только что испытала разрядку, я не могу удержаться от стона, когда вижу, как он ласкает мою грудь, живот и бедра. Мое лицо и шею. Снова опускается к моей груди. Он перекатывает один из моих сосков между большим и указательным пальцами, и мой таз непроизвольно покачивается.
— Видишь? — хрипло бормочет он. — Ты еще не закончила. Твое тело знает, что ему нужно.
— Джимми, — его имя звучит как тихий стон.
— Тебе это нравится, не так ли?
— Да, — я выгибаю спину навстречу его руке, которой он все еще теребит мой сосок. — Это так приятно, но в то же время сводит меня с ума.
Он усмехается и скользит пальцами вниз, раздвигая мои складочки и потирая клитор.
— Вот так я всегда чувствую себя с тобой.
Мне нравится, как звучат эти слова, хотя я слишком возбудилась, чтобы понять, что именно они означают. Я потираюсь об его палец, но Джимми слишком быстро убирает его, поглаживая кончиками пальцев мою грудь. Он ласкает сначала одну, потом другую, и вот я уже не могу перестать хныкать. Я поднимаю руку, чтобы обхватить его за шею, отчаянно нуждаясь в опоре.
— У тебя все отлично получается, малышка. Просто позволь мне сделать это для тебя.
Я поворачиваю голову, пока не утыкаюсь лицом в его футболку. Ткань заглушает несколько громких всхлипов, когда восхитительная пытка усиливается.
— Вот так. Ты можешь справиться с этим. Ты можешь позволить мне сделать это для тебя. Тебе это очень понравится.
Я бормочу «угу» в его рубашку, изо всех сил стараясь не извиваться.
Наконец, он опускает руку обратно мне между ног. Он снова проникает в меня двумя пальцами. Я такая влажная, какой никогда не была, и мои внутренние мышцы тут же собственнически сжимаются вокруг его пальцев.
— Я чувствую, как сильно тебе это нужно. Твоя маленькая киска так сильно стискивает меня.
Я выгибаю шею назад и издаю протяжный, громкий стон.
Должно быть, ему нравится, как я реагирую. Его тело напрягается.
— Вот так. Выпусти это. Ты можешь кричать так громко, как тебе нужно. Ничего не сдерживай.
Я снова издаю стон и двигаю бедрами, так как он держит свои пальцы совершенно неподвижно.
— Джимми. Мне нужно… Мне нужно…
— Я знаю, что тебе нужно. Я собираюсь дать тебе это. Ты все еще пытаешься бороться с этим. Позволь мне дать это тебе.
Для этого требуется больше самообладания, чем я думала, но мне удается смягчить свое тело, полностью расслабиться и лечь неподвижно. По-прежнему кажется, что внутри все дрожит, но вынужденное расслабление каким-то образом усиливает это чувство.
— Хорошо. Прекрасно. Теперь ты готова к большему.
— Джимми, пожалуйста.
Он, наконец, начинает двигать рукой, медленно и размеренно. Я заставляю себя не покачивать бедрами, чтобы не ускорять темп ощущений. Он все еще бормочет что-то о том, как хорошо у меня получается, как хорошо я принимаю это, позволяя ему давать мне это. И его поддержка — как вода в засуху.