В конце концов, он набирает скорость, трахая меня рукой все сильнее и быстрее. Это создает влажные, хлюпающие звуки и сотрясает все мое тело. Ощущения такие, каких еще никогда не было.
Я все чаще издаю эти позорные звуки, но сдерживать их уже невозможно. Я выворачиваю шею, чтобы снова спрятать лицо в его футболке, но на этот раз Джимми мне не позволяет. Он велит мне снова лечь на спину. Не прятаться от него.
Поэтому я позволяю ему довести меня до самой грани оргазма, а затем громко кричу, когда, наконец, падаю через край.
Это самый мощный оргазм на моей памяти. Мое тело подергивается и сотрясается, пока моя киска с силой сжимается вокруг его пальцев, спазм за спазмом.
Джимми продолжает говорит со мной, продлевая оргазм и рукой, и голосом, пока, наконец, ничего не остается.
Я безвольно падаю на спину, все внутри меня опустошено от интенсивности оргазма. Мое тело продолжает подергиваться. Джимми продолжает нежно поглаживать мою киску.
— Видишь? — бормочет он наконец, поднимая меня и сжимая в крепких объятиях. — Вот что я хотел сделать для тебя. Ты должна доверять мне настолько, чтобы позволить мне дать тебе то, что тебе нужно.
Затем происходит что-то странное. Физическое облегчение в дополнение к новому открытию о том, как Джимми воспринимает меня, смешивается со всем моим стрессом и расстройством последних двух дней, которые до сих пор не разрешились и не забыты. Все это перерастает в сильную волну чувств, которая внезапно превращается в громкие, беспомощные рыдания.
Настоящие рыдания. Я разражаюсь слезами.
Джимми издает хриплый звук и притягивает меня ближе, позволяя мне отчаянно рыдать в его рубашку.
Я понятия не имею, откуда все это взялось, но, кажется, я не могу остановиться.
Через несколько минут он начинает бормотать:
— Все в порядке. Я держу тебя. Ты можешь отпустить себя. Выплесни все это. Я рядом. Я с тобой.
Это именно то, что мне нужно услышать, и это заставляет меня плакать еще сильнее. Это совсем на меня не похоже. Я совсем расклеилась.
На это уходит много времени, но в конце концов я справляюсь с самыми сильными слезами. Я все еще цепляюсь за него, совершенно голая, все еще хнычу и шмыгаю носом. Он все еще крепко держит меня. Мне невыносима мысль о том, что он может меня отпустить.
Когда я, наконец, замираю и замолкаю, если не считать нескольких последних всхлипываний, он гладит меня по спине. Поднимает руку, чтобы обхватить мой затылок.
— Похоже, тебе это было очень нужно.
— Я… Я не знаю почему.
— Потому что ты была расстроена и продолжала притворяться, будто это не так.
— Я…
— Не пытайся спорить со мной по этому поводу. Я не совсем невежественный, ты же знаешь.
Я лежу рядом с ним, обессиленная. Бескостная.
— Я не хотела, чтобы ты снова на меня злился.
— Я не злился на тебя, Хлоя. Меня разозлила ситуация.
— Мне показалось, что ты разозлился на меня. Как будто ты не хотел слышать, что я пыталась сказать. Как будто ты просто хотел, чтобы я заткнулась и позволила тебе принимать все решения.
Я не уверена, откуда у меня берется смелость признаться в этом так прямо. Это такой огромный риск.
Джимми несколько раз прерывисто вздыхает.
— Я услышал тебя.
— Но ты…
— Я знаю, что сделал. Я действительно сожалею об этом. Я был… Я до смерти напуган, детка. Я все пытаюсь забыть об этом, но это продолжает возвращаться ко мне. Что я почувствовал, когда услышал твой крик и прибежал только для того, чтобы увидеть этого… этого монстра на тебе. Я думал… Я был уверен, что… потерял тебя.
Он по-настоящему раскрывается. Чего он почти никогда не делает. Я выпрямляюсь и отстраняюсь, чтобы видеть его лицо.
— Я понимаю. Я понимаю, почему это так трудно пережить.
— Но, видишь ли, я знаю, что свожу все к себе, когда это ты была… — его лицо болезненно искривляется. — Я знаю, что это моя проблема. Но я все еще не уверен, что у меня хватит сил оставить тебя одну, уязвимую.
Я киваю, чувствуя себя лучше, чем когда-либо с утра воскресенья.
— Я действительно понимаю.
— Но я собираюсь поработать над этим. Думаю, я могу это сделать. Я услышал тебя, когда ты говорила, что я обращаюсь с тобой как с ребенком. Я не собираюсь этого делать. Я знаю, если ожидаю от тебя доверия ко мне, то я тоже должен научиться доверять тебе.
Делая глубокий выдох, я смахиваю набежавшие слезы.
— Я продолжу тренироваться с пистолетом. Я буду тренироваться очень усердно. Я могу стать лучше. Я уверена, что смогу.