— Если мы что-то съедим, нам придется снова печь, а я думаю, что испекла достаточно хлеба на эту неделю.
— Это точно. Я устаю с приготовления одной партии. Не понимаю, как тебе удалось сделать так много, — Амелия улыбается, откидываясь на спинку дивана. Она высокая, длинноногая, с темной кожей, волосами и глазами. — Думаю, я готова вернуться домой.
Я смотрю на нее из кухни.
— Ты не уверена?
— Не знаю. Это было довольно приятно — побыть вдали от родителей. В смысле, мне двадцать четыре. В прежнем мире я бы уже закончила колледж и начала самостоятельную карьеру. Но нет, не сейчас. Вместо этого я вынуждена жить дома и доить сто тысяч коров в день.
У меня вырывается смешок, и я с облегчением вижу, что она тоже смеется.
— Полагаю, в наши дни у нас довольно ограниченный выбор. Как у мужчин, так и у женщин.
— Да. Мы должны делать то, что необходимо для выживания, и это означает выполнение работу, нужной для выживания.
— Жизнь здесь намного лучше той, чем была у меня раньше. Я любила дедушку, но у меня не было ничего другого. По крайней мере, здесь у меня есть дела, которые кажутся мне стоящими, даже если они трудные. И у меня появилась возможность завести друзей и стать частью общества. Раньше у меня такого не было. Жизнь здесь довольно хорошая, по крайней мере, по сравнению с тем, как живут многие другие люди после Падения.
— Я знаю. Я обещаю, что на самом деле не жалуюсь, — она вздыхает и прикрывает глаза. — Может быть, все было бы по-другому, если бы у меня был собственный дом.
— А ты не можешь построить себе маленький домик?
— Может быть? — она корчит гримасу. — Но я не уверена, что жить одной было бы так уж безопасно, и содержать дом — это большая работа для одного человека.
— Джимми всегда так говорит. Он с трудом справлялся сам. Его родители хотели, чтобы он вернулся домой после смерти Мэри, но он не хотел бросать это место.
— Я понимаю. Это его дом.
Я бросаю на другую женщину быстрый вопросительный взгляд.
— А у тебя никогда не было мужчины, который бы тебя заинтересовал?
— Конечно был. До Падения я была увлечена парнями из моего класса, а через несколько лет после Падения у меня появился парень. Но мы были еще так молоды, что не могли по-настоящему жить вместе. И в конце концов он все равно умер.
— О, мне жаль. Ты никогда раньше о нем не упоминала. Что случилось?
— Он заболел каким-то вирусом, который распространялся повсюду, и ему так и не стало лучше, — в ее голосе слышится смирение. Она едва сдерживает слезы. — Это был тот же вирус, который убил родителей Лауры. Если бы он был жив, я, вероятно, в конце концов переехала бы к нему и создала дом. Но после него у меня действительно никого не было. Просто в округе не так уж много свободных мужчин.
— Есть же одинокие парни, которые помогают на фермах, ведь так?
— Да. Некоторые из них проявляли интерес, но… — она пожимает плечами. — Я должна с кем-то переспать с кем-то, просто чтобы заполучить мужчину?
Я долго думала об этом. Это заставляет меня чувствовать себя странно и неловко. Потому что, по правде говоря, именно так я и поступила. Джимми был для меня чужим, и я переспала с ним только потому, что он предложил.
— У тебя все было по-другому, — говорит Амелия, пристально глядя на меня и, очевидно, видя на моем лице отражение некоторых моих мыслей. — Если бы у меня не было приличного дома, я бы поступила так же, как ты. К тому же Джимми — это не какой-то утешительный приз. С тех пор как умерла Мэри, он был здесь нарасхват.
— Он тебя не интересовал?
— Нет. Ни за что, — она решительно качает головой. — Он, конечно, отличный парень, но я знаю его с детства, и мне было лет двенадцать, когда он женился. Просто его никогда не было в списке моих женихов.
— И с тех пор, как умер твой парень, тебя действительно никто не интересовал?
Губы Амелии как-то особенно поджимаются.
Я подхожу и сажусь в кожаное кресло, наклоняясь к ней.
— Интересовал! Почему ты мне не сказала? Кто это?
— Просто мимолетное увлечение. Никогда не было надежды, что все сложится.
— Кого это волнует? Кто это?
Она садится на диване.
— Пару лет назад по этим местам проходила группа людей. Они жили где-то в Кентукки, и решили посмотреть, что находится к западу от них.
— О, ничего себе. Как далеко они продвинулись?
— Они не смогли выбраться за пределы Глуши. Застряли на границе, как и все остальные. Мы сказали им, что единственный способ продвинуться дальше на запад — это идти на север, пока они не дойдут до конца Глуши, но, конечно, никто здесь не мог сказать им, как далеко надо двигаться на север. Их было всего четверо. У них был автомобиль, но они решили, что ехать дальше слишком рискованно. Они просто исследовали местность, поэтому у них не было острой необходимости рисковать своими жизнями, у них закончился бензин и они застряли. Как бы то ни было, они пробыли здесь пару недель. В их общинах нет коров, поэтому они хотели договориться о сделке с моими родителями. Но им понадобится много коров, чтобы обосноваться там, а у них не было достаточного количества ресурсов, чтобы предложить нам в обмен.