Он делает несколько хриплых вдохов, и я вижу на его лице противоречие, пока он внутренне обдумывает свой выбор.
Проблема в том, что у него почти нет выбора. Мы оба это знаем.
— Черт возьми, — снова бормочет он, уставившись в землю, все еще согнувшись под странным углом.
— Я знаю. Это ужасно. Но что еще ты можешь сделать? Так что давай зайдем в дом, и ты, возможно, сможешь немного прилечь. Как ты думаешь, это поможет?
— Возможно, — его бормотание явно неохотное, но Джимми не сопротивляется, когда я осторожно поворачиваю его к дому и помогаю ему, прихрамывая, с трудом зайти внутрь.
Мне приходится брать полотенце и счищать грязь с его ладоней и лица, потому что он не может сделать это сам. Я опускаюсь на колени, чтобы снять с него ботинки и носки, и мне требуется огромное усилие, чтобы стянуть с него пропотевшую одежду, не причинив ему адской боли.
Я задыхаюсь почти так же сильно, как и он, когда, наконец, раздеваю его до трусов. Его все еще нельзя назвать чистым, и пахнет он довольно сильно. Но в данный момент он ни за что не сможет нормально искупаться.
— На кровати будет лучше, чем на диване, верно? — тихо спрашиваю я.
— Да. Но кровать слишком… слишком мягкая. Мне нужно лечь на пол.
— На пол? Ты уверен? — я нервно сжимаю руки, когда Джимми кивает.
Мне это не нравится. Вообще. Но сейчас совершенно неподходящее время для споров. Поэтому я быстро расстилаю старое одеяло на полу спальни и помогаю ему лечь.
Я хватаю его подушку, пока он опускается медленными, скованными движениями, затем подкладываю ее ему под голову, когда он вытягивается с протяжным стоном.
Он держит ноги согнутыми, прерывисто дышит, уставившись в потолок.
— Все в порядке?
— Да. Да, все в порядке. Я в порядке.
Он не в порядке. Это вообще никак нельзя назвать «в порядке».
Он разваливается на части, а теперь и я вместе с ним.
— Что-то подобное случалось с твоей спиной раньше? — спрашиваю я, когда ему удается выровнять дыхание.
Джимми облизывает губы.
— Да.
— И полежать на полу помогало?
— Это лучше, чем мягкая постель.
— Окей, — я беру вязаный плед и накрываю его, опасаясь, что ему будет слишком холодно в одном нижнем белье. — Тебе нужно что-нибудь еще?
— Я в порядке. Мне просто нужно полежать здесь немного.
— Сколько времени потребовалось, чтобы почувствовать себя лучше в прошлый раз? — спрашиваю я, почти дрожа от страха услышать ответ.
Он долго колеблется, прежде чем признаться:
— Потребовалось пару дней.
Дерьмо.
Вот чего я боялась.
Что, черт возьми, мы будем делать?
Единственный способ справиться со всей работой в это время года — это если мы оба будем в отличной форме. Если Джимми выходит из строя, все будет зависеть от меня.
А я никогда не отличалась ни силой, ни компетентностью, ни опытом в подобных делах. Джимми, должно быть, с ума сходит от беспокойства о том, как я со всем этим справлюсь.
Он даже не верит, что я смогу сама позаботиться о своей безопасности. Он никогда не сможет доверить мне выполнение всех его обязанностей по дому.
Я сама себе не доверяю.
Все это обрушивается на меня, когда я смотрю на него сверху вниз. Мне удается подавить панику настолько, чтобы пробормотать:
— Хорошо. Мы сделаем все, что в наших силах.
Когда я снова смотрю на него, его глаза открыты и смотрят мне в лицо. Я понятия не имею, о чем он думает.
— Возможно, завтра со мной все будет в порядке, — наконец бормочет Джимми.
— Может быть, и так. Давай просто примем это как данность. Я принесу тебе воды. Ты сегодня почти ничего не пил, так что тебе нужно попить. Потом просто отдохни, а я позабочусь обо всем до конца дня.
Он снова облизывает губы, не отрывая взгляда от моего лица.
— Ты уверена?
— Да. Я уверена. Я знаю, как ухаживать за животными. Я уберу твои садовые принадлежности, и мы сможем решить, что с этим делать завтра.
— Мне нужно было почистить курятник сегодня вечером.
— Я могу это сделать. Я знаю, как.
— Ты сегодня неважно себя чувствуешь.
— Сейчас я чувствую себя прекрасно, — говорю я сквозь зубы. Он, должно быть, считает, что я абсолютно бесполезна, если не могу справиться даже с элементарными вещами в критической ситуации. — Я справлюсь.
— Хорошо, — он делает хриплый вдох и слегка двигает бедрами, очевидно, пытаясь ослабить давление на спину. — Спасибо. Прости за это.
— Тебе не за что извиняться.