После этого я выхожу из спальни. Я выхожу на улицу, чтобы забрать его садовые инструменты и убрать их в сарай. Затем я решаю, что мне лучше прибраться в курятнике сейчас, пока у меня еще есть немного адреналина от критической ситуации.
Джимми обычно справляется с работой за тридцать-сорок минут, но у меня на это уходит полтора часа. Когда я заканчиваю, у меня нет времени на перерыв, потому что мне нужно нарезать овощи на ужин.
Я готовлю рагу и оставляю его вариться на медленном огне, чтобы помидоры лопнули, а остальные овощи стали мягкими. Джимми все еще лежит на полу, подтянув колени к груди. Его глаза закрыты, но он не спит. Я спрашиваю, не нужно ли ему чего-нибудь, и он отвечает, что все в порядке.
Он не в порядке, но я ничего не могу сделать, чтобы это изменить.
Наконец я сажусь на диван и немного отдыхаю, время от времени вставая, чтобы помешать рагу.
Когда все готово, я спрашиваю Джимми, хочет ли он есть прямо на полу или в состоянии встать.
Ему нужно в туалет, и с моей помощью ему удается подняться.
Я говорю ему, что могу принести что-нибудь, во что он сможет пописать, но он настаивает, что прогулка поможет ему размять мышцы. Я выхожу с ним из дома и провожаю его по дорожке к туалету. После ходьбы ему приходится отдохнуть несколько минут, и только потом он может идти обратно.
На этот раз Джимми сидит на своем месте за столом. Он несколько раз меняет положение, пока, очевидно, не находит более-менее приемлемую позу. Он молчалив и задумчив, пока ест рагу и тост с сыром.
Я все еще не очень голодна, поэтому беру себе только маленькую тарелочку и кусочек тоста.
Джимми замечает, как мало я ем. Я знаю, что он замечает, хотя он ничего об этом не говорит. Когда мы заканчиваем, я спрашиваю, не хочет ли он попробовать лечь в кровать, но он настаивает, что на полу будет лучше.
Я не собираюсь спорить. Я придерживаю его подушку, пока он опускается на нее. Его тело заметно расслабляется, когда давление наконец-то спадает с поясницы.
— Хорошо, — говорю я, нервничая и испытывая неуверенность по поводу всей этой ситуации. — Я собираюсь прибраться, позаботиться о животных и приготовить все к ночи. Мне нужно сделать что-нибудь особенное сегодня вечером?
— Нет. Все как обычно. Спасибо.
Я мою посуду и убираюсь на кухне. Затем я выхожу на улицу, чтобы заняться обычными вечерними делами Джимми. У меня на это уходит в два раза больше времени, чем у него, так что, когда я возвращаюсь в дом и запираю дверь, уже совсем темно.
Я умываюсь и переодеваюсь в ночную рубашку.
— Ты хочешь провести так всю ночь на полу?
— Да. Думаю, так будет лучше.
Мне это не кажется хорошей идеей, но у меня никогда так не болела спина, так что откуда мне знать? Я не спорю. Просто даю ему дополнительное одеяло, чтобы он не замерз, и приношу зубную щетку с чашечкой, чтобы он мог хотя бы почистить зубы перед сном.
Когда все готово, я выключаю лампу рядом с нашей кроватью и забираюсь под одеяло. Я перекатываюсь на свою сторону, хотя Джимми нет рядом со мной в постели.
Мы лежим в тишине, в темноте. Иногда я слышу, как он дышит. Ворочается на месте.
Вся эта ситуация — отстой.
Я могу только молиться, чтобы завтра все наладилось.
***
На следующее утро я просыпаюсь, когда еще темно, и чувствую легкую тошноту в животе.
Наверное, это нервозность. Я почти сразу начинаю беспокоиться о том, как Джимми провел ночь и как он себя чувствует сегодня утром. Я так устала, что проспала всю ночь, ни разу не проснувшись.
Я только успела спустить ноги с кровати, как поняла, что Джимми тоже медленно садится.
— Как самочувствие сегодня? — спрашиваю я слегка с придыханием.
Он ждет, пока не сядет прямо, и только потом отвечает.
— Думаю, уже лучше.
— О, хорошо, — слова вырываются с облегчением. Я подбираюсь и присаживаюсь на корточки рядом с ним. — Тебе помочь встать?
— Думаю, я справлюсь.
Джимми делает это, хотя процесс получается мучительно медленным. Он явно не пришел в норму, но ему удается встать и выпрямить спину, не съеживаясь и не постанывая, что является несомненным улучшением.
— Мне просто нужно немного размяться, — бормочет он, пока я хлопочу рядом с ним, пытаясь решить, как ему помочь.
— Ладно. Это хорошо.
Пока он делает легкую растяжку, я быстро совершаю утренние процедуры и надеваю чистое белье, джинсы и футболку.
Я полна надежд, когда возвращаюсь из туалета и уже почти иду в спальню, но тут слышу резкий, полный боли возглас Джимми.
Должно быть, у него снова прихватило спину, когда он пытался натянуть джинсы.