Как я и надеялась, умасливание таким образом отвлекает его внимание. Он опускает глаза и бормочет что-то невнятное в ответ.
После того, как я прибираюсь, Джимми настаивает, чтобы я немного отдохнула. Он двигается лучше — все еще скованно, но уже не морщится от боли при каждом шаге — поэтому выходит на улицу проведать животных, а я тем временем растягиваюсь на диване.
Я засыпаю до его возвращения и просыпаюсь, только когда чувствую запах жарящейся ветчины.
Джимми готовит ужин.
***
Ужин получается вкусным. Джимми уже почти оправился, и у нас обоих приятное и компанейское настроение. Я немного смущена своим долгим сном, но сейчас я чувствую себя немного лучше.
Вечер пролетает незаметно, и я испытываю облегчение, когда Джимми, умывшись и сменив трусы, забирается в постель. Ему определенно не нужно снова спать на полу.
Я готовлю животных ко сну и запираю дом после того, как схожу в туалет. Поскольку я более грязная и потная, чем обычно, я дольше привожу себя в порядок. Я надеваю халат, потому что Джимми вряд ли будет готов к сексу сегодня вечером.
Он наблюдает за мной, когда я ложусь спать.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает он, когда я перелезаю через него.
— Да. Конечно. А что?
— Не знаю, — его брови сведены вместе. — Похоже, ты действительно устала.
— Теперь, когда я вздремнула, все не так плохо. Как твоя спина?
— Уже лучше. Не очень хорошо, но все же лучше.
— Хочешь, я сделаю тебе массаж?
— Что? — он изумленно смотрит на меня.
— Массаж спины? — я хмурюсь, сидя на скрещенных ногах рядом с его распростертым телом. — Я подумала, что это может помочь, потому что у тебя все мышцы напряжены.
— О.
— Если ты этого не хочешь, то это совершенно но…
— Я хочу! — он, кажется, удивлен своим бурным ответом. Слегка усмехается. — Я имею в виду, ты не обязана делать это только потому, что я совсем немощный. Мне не нравится, что ты меня жалеешь.
Я хихикаю над этим.
— Я не испытываю к тебе жалости. Просто подумала, что тебе может стать легче.
— Возможно, так и будет.
— Тогда ладно. Ты можешь перевернуться на живот?
Ему требуется минута, чтобы придать правильное положение своему большому телу, потому что слишком быстрое движение или поворот под неправильным углом могут привести к тому, что у него снова заболит спина. Но в конце концов он укладывается на живот, повернув голову в мою сторону.
— Ты уверена? Ты сегодня проделала большую работу, так что тебе действительно не нужно нянчиться… — Джимми умолкает на полуслове, задыхаясь, когда я нежно провожу рукой от его плеч к поясу боксеров.
— Это было больно? — спрашиваю я, немного нервничая из-за того, что могу сделать только хуже.
— Нет. Ни в коем случае. Было совсем не больно.
Успокоенная этим, я начинаю массировать его с умеренным нажимом, начиная с плеч и двигаясь вниз. Я и раньше делала ему массаж спины, когда он переутомлялся, но его спина никогда раньше так не травмирована, поэтому я не знаю, какое давление будет оптимальным.
Каждый мускул у него на спине напряжен. У него множество узлов и триггерных точек, которые я пытаюсь расслабить, надавливая на них. Джимми ахает и стонет со все возрастающим бесстыдством, пока я прокладываю себе путь вниз по его спине.
Его поясница в наихудшем состоянии. Это источник большей части боли. Я делаю все возможное, чтобы размять напряженные мышцы, но не переусердствовать.
Когда я добираюсь до его боксеров, он становится гораздо более расслабленным. Он все еще издает те низкие, протяжные стоны, которые показывают, как сильно ему это нравится.
Его отзывчивость доставляет мне удовольствие, заставляет что-то глубинное и тяжелое сжиматься внизу моего живота, как будто все мои женские органы пытаются схватить его.
Это странное и интимное чувство, и я не уверена, что с ним делать.
Я массирую его ягодицы через ткань боксеров. Эти мышцы тоже сильно напряжены, поэтому я осторожно стягиваю с него нижнее белье.
Он возбужден. Я понимаю это, когда он приподнимается, чтобы я могла стянуть пояс трусов с его паха.
Я не заостряю внимание на его эрекции. Вместо этого я массирую напряженные мышцы его задницы, а затем скольжу руками вниз, к задней поверхности его бедер.
Джимми стонет, время от времени издавая гортанные звуки.
— Да. Хлоя. Так хорошо. Прямо здесь. Мне сейчас это так нужно. Хлоя, детка, мне так хорошо с тобой.
Все мое тело гудит от возбуждения и еще более глубинного чувства собственничества, когда я, наконец, убираю руки.