Но что-то изменилось в его поведении. Я вижу это, хотя и не могу объяснить.
— Его подстрелили? — спрашивает Джимми.
— Я так не думаю, — говорит Грета, тоже поворачиваясь, чтобы посмотреть на Мака. — Просто чудо, что мы все выбрались из этого живыми.
— Кэлу досталось, — говорит Бен. — А Сай вскользь ранен в бок. Но больше ничего.
Я все еще смотрю на Мака. Что-то определенно не так. Я бросаю взгляд на Джимми.
— Ты пока в порядке?
— Да. Папа позаботится о ноге. Иди проверь его, если хочешь, — он переводит взгляд со спины Мака на мое лицо.
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, после чего вылезаю из джипа. Я не очень хорошо разбираюсь в крови и ранах, так что вряд ли от меня был бы какой-то толк, если бы я помогла Джимми с ногой.
Я ковыляю к Маку.
— Что-то не так? — спрашиваю я, прежде чем подойти к нему.
Мак все еще смотрит в землю.
Когда я встаю рядом с ним, я понимаю почему.
На земле лежат мертвые тела. От пары из них остались обугленные куски, в которых почти невозможно узнать людей. Но в одного, должно быть, не попала полная мощность взрыва гранаты, потому что он более целый.
Он мертв. Определенно мертв.
Но выглядит как ребенок.
Мальчик. Трудно сказать точный возраст из-за распространенного недоедания, но я готова поклясться, что мальчику было не больше одиннадцати-двенадцати лет.
Должно быть, он работал с плохими парнями, стрелял из-за валуна, и теперь он мертв.
Мак убил его.
Он был ребенком.
У меня скручивает желудок, и я холодею.
— О нет, — выдыхаю я. — О нет!
Мак по-прежнему не двигается. Не разговаривает. Просто смотрит.
— Ты не знал, — хрипло бормочу я. — У тебя не было выбора. Они пытались убить нас.
Наконец Мак отрывает взгляд от тела. Он встречается со мной взглядом, но выражение его лица пустое.
Пустое.
Все тепло покинуло его.
Он по-прежнему молчит.
— Ты не можешь винить себя, — говорю я, хватая его за большую руку. — Мак, невинные люди были в опасности, и ты защищал их. Ты защищал всех нас.
Ответа по-прежнему нет.
Никакой реакции.
Я понятия не имею, что делать. Такое чувство, что Мак сломлен, и я единственная, кто это понимает.
Где, черт возьми, его друзья? Они должны помочь ему справиться с этим.
Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам, пока не нахожу Кэла и Рэйчел. Он хмурится, пока она пытается перевязать рану на его плече.
Кэл замечает, что я смотрю на него. С вопросом на лице он толкает локтем Рэйчел, которая тоже смотрит на меня.
Я указываю на них, а затем на Мака.
К моему облегчению, они оба подходят немедленно. Мне не нужно ничего объяснять. Они видят это так же ясно, как и я — и по мертвому телу мальчика, и по застывшей позе Мака.
Мне нравится Мак. Очень нравится. Он кажется по-настоящему отличным парнем, и, возможно, он спас всех нас, бросив ту гранату. Но его люди — это Кэл и Рэйчел. Не я.
У меня и так достаточно забот, чтобы заботиться о своих людях.
***
К тому времени, как мы возвращаемся на ферму, уже наступает утро.
Я не спала всю ночь — большую ее часть я провела в полном ужасе — а еще я совершила долгую, безумную пробежку, которая, вероятно, была самой напряженной физической нагрузкой за всю мою жизнь. По дороге домой я сижу в кузове грузовика рядом с Джимми, и ухабистая дорога в сочетании с моим физическим и психическим состоянием не лучшим образом сказываются на моем желудке.
За время короткой поездки меня дважды вырвало.
Джимми, которому следовало бы больше беспокоиться о пулевом ранении в бедро, все время пытается ухаживать за мной. Я снова и снова говорю ему, что меня просто укачало в машине, но я не уверена в этом.
Мне кажется, что это идеальные обстоятельства для того, чтобы потерять ребенка.
Я ничего не могу с этим поделать. Сегодня вечером я сделала все, что должна была. Но я испытываю облегчение, когда мы наконец добираемся до дома Карлсонов.
Джимми отводят односпальную кровать в крошечной кладовке, которая часто используется как комната для больных. Я хочу остаться с ним, но он не позволяет мне втиснуться в крошечное пространство между его телом и стеной, поэтому вместо этого я падаю на кровать в большой комнате, которая раньше была моей.
Несмотря на все мои тревоги, я засыпаю почти сразу и просыпаюсь только после полудня.
Джимми беспокоится, когда я захожу в его комнату, он явно испытывает боль, хоть и пытается подремать. Он немного успокаивается, когда я придвигаю к нему стул и беру его за руку.
Рана у него несерьезная. Пуля даже не задела кость. Но если туда попадет инфекция, он все равно может умереть. У нас нет антибиотиков.