Я снова целую его в грудь. Вытягиваюсь, чтобы уткнуться носом в его бороду.
Джимми наклоняет голову, чтобы встретиться с моими губами, и мы целуемся медленно, нежно и сладко, очень долго.
Когда мы, наконец, отстраняемся, он бормочет:
— Как ты думаешь, с ребенком все в порядке после всего, что произошло прошлой ночью?
— Не знаю. Я надеюсь, что да. У меня пока не начиналось кровотечение. Хотя, по правде говоря, мы до сих пор не знаем наверняка, была ли я беременна с самого начала.
— Конечно, беременна. Иначе почему тебя постоянно тошнит? И разве не прошло два месяца с тех пор, как у тебя были месячные?
— Да. Почти, — я делаю долгий, глубокий вдох. — Ты… как ты думаешь, у нас все будет в порядке? Если у меня действительно будет этот ребенок?
— Да. С нами все будет хорошо.
Мэри умерла из-за того, что ее ребенок появился на свет слишком рано и возникли осложнения. Джимми, должно быть, об этом думает. Как же иначе? Роды всегда были опасны, а сейчас стало еще опаснее, чем раньше. Но он не выглядит обеспокоенным. Он выглядит счастливым.
Предвкушающим.
Так что, может быть, я тоже могу быть в восторге.
— Ты боишься этого? — спрашивает Джимми через минуту, запуская руку в мой растрепанный хвост.
— Немного. Но теперь, когда это случилось, я действительно хочу этого ребенка. Я буду… — я неожиданно начинаю задыхаться. — Мне будет грустно, если я потеряю его.
— А может, и не потеряешь. В любом случае, мы можем продолжать пытаться. Я хочу, чтобы у нас с тобой было много детей.
— Много? — я снова хихикаю. — Само собой, двух или трех будет достаточно.
Его губы кривятся в скрытой улыбке.
— Посмотрим.
***
Примерно через час я возвращаюсь в маленькую комнату, чтобы сказать Джимми, что ухожу. С нашими животными не все будет в порядке, если кто-то из нас не вернется сегодня, чтобы покормить их и поухаживать за ними, поэтому я поговорила с остальными, чтобы составить план ухода за ними, пока Джимми не поправится настолько, что сможет вернуться домой.
— Ты уверена в этом? — спрашивает Джимми, хмурясь и слегка ощетиниваясь в своей обычной защитной манере. — Мы не так уж хорошо его знаем.
— Джимми, пожалуйста. Мак спас тебе жизнь. Он спас жизни всех нас. Он действительно хороший человек, и случайное убийство того мальчика причинило ему сильную боль. С тех пор он сам не свой. Он сказал, что несколько дней в одиночестве пойдет ему на пользу. Так что он может пожить у нас некоторое время, присмотреть за нашими свиньями и курами. Он сказал, что также немного поработает в саду. Все будет хорошо.
— Разве им не нужно скоро возвращаться домой?
— Рэйчел сказала, что они могут остаться еще на неделю. Надеюсь, к тому времени мы сможем отвезти тебя домой, при условии, что твоя нога хорошо заживет.
— Хорошо, — бормочет Джимми. Он не выглядит взволнованным, но, очевидно, не собирается спорить с тем, что все остальные считают отличным планом. — Думаю, это должно сработать. Просто мне не нравится, что другой мужчина делает мою работу в моем доме, — он прищуривается, глядя на меня. — И даже не думай, что у него это получится лучше. Я все равно твой мужчина, даже если мне придется какое-то время провести в постели.
Я смеюсь над последним комментарием, и это, очевидно, успокаивает Джимми. Его лицо смягчается.
— Я знаю, что ты мой мужчина, — я наклоняюсь, чтобы поцеловать его. — Ты единственный мужчина, которого я когда-либо хотела.
— Хорошо. Так и должно быть. Значит, ты идешь с ним?
— Да. Мы пойдем туда пешком, но Амелия тоже прогуляется с нами, так что на обратном пути мне не придется быть одной.
— Ладно, хорошо.
— И я подумала, что могла бы вернуться на квадроцикле. Так ты быстрее доберешься домой, потому что тебе не придется долго идти пешком.
— О да. Это отличная идея. Может быть, я смогу вернуться прямо завтра, если мне не придется идти пешком.
— Не завтра. Не забегай вперед. Но как только станет ясно, что твоя нога заживает без инфекции, мы сможем вернуться домой.
Джимми бурчит что-то себе под нос, но это в основном для виду. Он улыбается, когда я подхожу к двери и оглядываюсь через плечо.
— Я люблю тебя, Джимми, — говорю я ему.
— Я тоже тебя люблю. Навеки.
Глава 18
Четыре дня спустя утром я возвращаюсь на квадроцикле к нашему домику, чтобы подготовить все к приезду Джимми домой и забрать Мака.
Последние дни были долгими. Утомительными. Джимми пребывал в паршивом настроении из-за того, что застрял в постели, и мне не терпелось вернуться в наш собственный дом, на нашу кухню, к нашим животным, в нашу постель.