Порезы на лице горели огнем, но я терпела и не дергалась, держа ладонь на лице Квентина. Оставалось надеяться, что он не очнется в середине процесса и не запаникует.
Влажность отступила. Я открыла глаза и выпрямилась. Квентин выглядил гораздо лучше — умытый, причесанный, в одежде, которая выглядела почти как новенькая. Мы с Коннором получили ту же обработку, и даже бинт на моей руке стал ровным и белоснежным. Таковы фейри — нечто среднее между психопатами и теми, кто способен очистить ваше тело с головы до пят одной только силой мысли.
Гордан наклонилась и поправила повязки на руке Квентина.
— Ему нужно поспать. Проверяйте его самочувствие минимум один раз в час и как можно быстрее доставьте к целителю.
— Так и сделаю, — сказала я.
— Замечательно. Я пошла на свое рабочее место. — Она направилась к двери.
Я выразительно откашлялась и произнесла:
— Не в одиночестве.
? Что?
— Ты не должна ходить в одиночестве.
— Я пойду с ней, — отозвался Алекс, переводя взгляд с меня на Квентина и обратно. — Мне все равно нужно заняться работой.
— Отлично, — отозвалась Гордан с недовольным видом и вышла из комнаты. Послав мне печальный взгляд, Алекс вышел следом. Ни она, ни он не сказали «до свидания».
Я уселась на край футона и ткнула большим пальцем в сторону двери.
— Что с ним такое?
— Помимо того, что он мудак, каких мало? — поинтересовался Коннор, становясь рядом. Он не присел, и я была благодарна ему за это: мы боялись нечаянно толкнуть Квентина.
— Ты ему нравишься, и он чувствует, что он расстроил тебя, — отозвался Эллиот, закрывая дверь.
— Но он меня действительно расстроил. Он проделывал этот трюк «ты должна полюбить меня» с кем-то еще, или только мне так повезло?
Коннор изумленно уставился на меня, и я изо всех сил сделала вид, будто не замечаю этого.
— Если я скажу, что это выходит у него не намеренно, это поможет? — спросил Эллиот со вздохом.
— Он попытался этим злоупотребить, так что нет, не поможет. — В мире фейри есть место всему. Но это не значит, что я с этим всем готова мириться. — Он поцеловал меня. После того как я сказала ему не делать этого.
— Теперь мне еще сильнее хочется ему врезать, — мрачно произнес Коннор.
— Алекс иногда… плохо контролирует свои побуждения, — сказал Эллиот. — Я приношу свои извинения.
— Мне все равно. Если он меня еще хоть раз тронет, я разобью ему морду. Мы друг друга поняли?
— Да. — Элллиот перевел взгляд с меня на Коннора и спросил: — Вам был нужен телефон?
— Да, будь так добр. Мне нужно позвонить Сильвестру. — Эллиоту явно просто хотелось сменить тему разговора. Ну и прекрасно. Я сказала то, что хотела, и если он не пожелал услышать, это его проблемы.
— Я принесу тебе один из модифицированных мобильников. И позову Эйприл, — прибавил он, подняв руку ладонью вперед. — В одиночку не буду ходить.
— Хорошо, — согласилась я. — Мы тебя подождем.
— Конечно. — Он вышел из комнаты и закрыл дверь.
— Тоби…
— Коннор, погоди секунду, ладно? — Я развернулась к Квентину и поинтересовалась: — Ну, сколько успел услышать?
Тот открыл глаза и заморгал.
— Как ты догадалась?
— Думаешь, я никогда не прикидывалась спящей? Когда проснешься — дышишь по-другому.
— Я уже давно так лежу, — признался Квентин. — Просто подумал, что будет полезно притвориться.
— Мысль неплоха. Как себя чувствуешь?
— Рука болит, как… — Он поморщился. — В общем, сильно.
— Для огнестрела это нормально. Со временем заживет.
— Хорошо бы.
— Эллиот сейчас принесет телефон. Я сообщу Сильвестру, что происходит, и спрошу, могут ли они добраться сюда хотя бы немножко быстрее. И если он скажет, что не могут, то позвоню Дэнни. Он наверняка знаком с кем-нибудь из местных таксистов.
— Ну и каша здесь заварилась, — сказал Коннор, качая головой.
— Да уж… — Квентин выдавил болезненную улыбку. — Герцог ведь хотел, чтобы я чему-то научился.
— Ты и учишься, — улыбнулась я в ответ, старательно скрывая неискренность. Затем встала. — Коннор, тебе это не понравится, но…
— Если ты собираешься сказать то, что, как мне кажется, ты собираешься сказать, то ты права.
— …но мне нужно, чтобы ты остался с Квентином.
— Ты права, — ответил Коннор угрюмо.? Мне это не нравится. Зачем тебе это?
— Не хочу оставлять его одного.
— Зато сама собираешься уйти в полном одиночестве?
— Я не так сильно ранена, чтобы не суметь выполнить свою проклятую работу.
— Да? Такое впечатление, что ты твердо решила исправить это при первой возможности. — Он взглянул на меня потемневшими от злости глазами. — Лучше передумай.
— То есть, ты предпочитаешь оставить Квентина одного?
— Предпочитаю, чтобы ты вообще никуда не уходила!
— Мне придется, — сказала я с искренней горечью. — Люди продолжают умирать.
Коннор посмотрел на меня уже не так сердито. Я покосилась на Квентина. Тот, отгораживаясь от спора, снова закрыл глаза. Что мы сейчас ни решим, переносить его пока нельзя ни в коем случае.
Так просто было шагнуть к Коннору вплотную. И так сложно — прижаться губами к его губам. Он целовал меня так, словно был не селки, а тонущим моряком. Я отвечала тем же, вжимаясь в него с такой силой, что заныли царапины на руках и синяки на коленях. Я не обращала внимания, пробуя на вкус его сладко-соленую кожу, чувствуя, как биение его сердца передается от его груди к моей, стучит с каждой минутой все чаще. Как же давно мы не держали друг друга в объятиях. Но наши тела не успели забыть.
Наконец мы с сожалением оторвались друг от друга и снова замерли так на несколько секунд, стоя вплотную. Оба дышали чуть быстрее обычного.
— Только попробуй умереть, — прошипел Коннор, почти касаясь своим лбом моего. Потом я все-таки отодвинулась. До меня дошло, насколько успокаивающе действует ощущение его сердцебиения, только когда я уже больше не могла его чувствовать.
— Постараюсь. — И на этой маловдохновляющей ноте я вышла из комнаты. Как только закрылась дверь и сразу после этого раздался щелчок запираемого замка, я прислонилась к стене и застонала.
Все запутывается сильнее и сильнее. Я поцеловала Коннора. Если Рейзелин когда-нибудь узнает, она меня убьет. Но сейчас это было самой малой из моих проблем, потому что кто-то в этом здании представлял куда более близкую угрозу. Это не могла быть Эйприл — она слишком убивалась над смертью Джен — и по той же причине можно было исключить Эллиота. Если бы не Барбара, можно было бы рассмотреть кандидатуру Гордан, но представить, как она убивает свою лучшую подругу, пусть даже в пылу ссоры, я не могла. Кто остается? По крайней мере для одного убийства я могу сказать, где в тот момент находился каждый человек, даже Алекс…
Каждый, кроме Терри. Терри, обнаружившей первое тело. Терри, не потерявшей никого, кто был бы ей особенно дорог. Терри, чей траур по умирающим вокруг нее людям скорее смахивал на слабое его подобие. А хуже всего то, что, прочесывая всю территорию в поисках Джен, я ни разу не видела Терри.