Острые черты лица критика напоминали каналы многовековых рек, которые давно покинула живая вода и оставила лишь зеленую мель.
Бердинский выиграл дуэль со шнурками кожаной папки и блеснул тусклым взглядом на юношу.
– Мне нужно время. Сидите здесь. Никита Сергеевич, мой слуга, принесёт вам лаймовый ликёр.
После этих слов, Бердинский поправил плед на своих ногах и приступил к ознакомлению с произведением.
III
Ожидание вердикта растянулось на несколько мучительных часов. Юноша старался производить меньше движений, словно они могли разрушить столпы критики в душном кабинете.
Маленький графин наполненный лаймовым ликером так и простоял опустошенным на полстакана. Юноша не оценил его вкус напоминавший горсть кислых витаминных драже.
Громкий вздох сотряс хрупкий купол тишины.
Юноша с заискиванием всматривался в полутемное лицо Бердинского.
– Бездарная писанина! – вердикт критика полоснул по сердцу юноши острым лезвием.
– Почему? – еле слышно прошептал он вцепившись руками в спинки гнилого кресла.
Бердинский поправил своё пенсне, которое сползло на самый кончик носа.
– Молодой человек, читая ваше «произведение», я вижу, что вы очень начитан и обладаете хорошим литературным лексиконом. Но я не увидел в вашей писанине какой-то смысл, идею или же стержень, который должен быть одет в художественную шаль. То, с чем я ознакомился, не имеет ни одного из тех основ, которые я желаю видеть в таких работах. Бред бредом. Учитывая стиль письма, вы могли бы, со временем, немного приблизиться к Чехову, но то, на что я потратил своё драгоценное время, достаточно посредственно. На уровне юного гимназиста сельской семинарии.
Плотная пелена разочарования застелила взор юноши. То, на что он потратил 3 года усердной и подвергшейся тысячи правок работе, было растоптано одной фразой.
Неужели, все его знакомые гимназисты, все его преподаватели и случайные люди, с которыми он был даже не знаком, врали ему? Неужели он действительно посредственность, как утверждал Бердинский?
– В этой повести есть смысл, – пытался спасти своё творение молодой писатель. – Да, возможно, он достаточно прост, но немного стоит обратить внимание на символизм.
Бердинский наполнил свой стакан лаймовым ликером до самых краев и сделал внушительный глоток, опустошив половину объема.
– Вы не указывайте на что мне обращать внимание, – холодно произнёс критик. – Смысл должен быть весомым . Важный жизненный урок, который вы пережили, и, который могли бы наглядно показать в данной работе. При всём, если пишете это, значит по вашему мнению, данный урок может помочь другим людям.
Юноша, где-то внутри своей сущности, уже начал воспринимать критика не как раньше. Теперь его роль сверхчеловека от мира литературы, немного сходила на нет. И не из-за негативного настроя Бердинского.
Схватив данное ощущение человечности критика, молодой парень произнёс:
– Не стоит относиться к каждому произведению так категорично. Даже у великих литераторов были произведения без весомого смысла. Люди читают не только, чтобы что-то почерпнуть. Они могут это делать для простого удовольствия: из-за хорошей истории, из-за хорошего стиля письма, иронии и многого другого. Читая сильно нагруженные смыслом произведения изо дня в день, наш управляющий, который находится здесь, – он несколько раз постучал по своему темечку. – Может выгореть. Мы не паровоз, в который засыпешь уголь, и можешь ехать дальше. И такая литература нужна.
Критик невозмутимо вылил остатки ликера из графина в стакан и направил острый старческий взгляд на юношу.
– Ваш указательный тон меня не устраивает. Покиньте мое поместье.
Молодой писатель продолжал смотреть на Бердинского, будто истинная сущность критика распускалась перед ним словно чёрный бутон лотоса.
Юноша оперся руками на спинки кресла и начал подниматься. Под его весом, как зубочистка, которую гнут ради забавы, лопнули две ножки седалища.
Молодой писатель слегка отплыл в сторону, но смог устоять на ногах.
– Прошу прощения, – виновато произнёс он.
Бердинский сохранял спокойствие и медленно поставил пустой стакан.
– Уходите, – сдавленно прошептал он.
Юноша взял свою рукопись и направился к двери.
– Найдите себе работу, мальчик, – с ухмылкой проскрипел старый критик. – Не ваше это дело – писать.
Рука молодого человека приросла к дверной ручке. Раскат понимания за которой последовала молния истины, поразила юношу в самое нутро.