Во рту сушит, и девушка сглатывает несколько раз за минуту. Чувствует животный страх. Раздирающий, ломающий кости, тянущий мышцы. Она как торчок, которому так нужна одна желанная доза. Лишь один намек на то, что объявившийся когда-нибудь Адам не пристрелит ее у себя же в спальне.
Забывает дышать каждый раз, когда за дверью слышатся шаги. Тихие, легкие, тяжелые. Она не слышит его шагов, и все равно ощущает, как ладони намокают. Кусает щеки изнутри, не оставляя попыток привести себя в чувство и взять себя в руки. Наемница пару раз похлопала себя по щекам, оставив едва заметные розовеющие следы ладоней.
— Слишком рано! Все должно было быть не так! — в безысходности запальчиво рявкнула Амалия, ударив руками по спинке стоящего перед ней кресла. Ее трясло и от страха, и от злости. — Как ты мог меня так подставить, старый мудак! Я же сказала ждать! — ее вновь торопили, и вновь эта спешка ни к чему хорошему не привела. Все слишком рано! Яд передали слишком рано, отравили слишком рано. А ведь она считала себя самым нетерпеливым человеком, но нет. — Нужно больше времени, сказала же… Сказала же, что ж ты тупой такой, — не сдерживая отчаяния, выдохнула Саламандра. Будто ударили под дых, выбив воздух из легких, а вместе с тем и землю из-под ног.
Чувство потерянности самое противное, что может испытывать человек. Не знать, что делать, не видеть дальнейших планов. Просто пустота в голове и навязчивый страх, окутывающий ледяной вуалью, накидывающий шелковую ленту на горло, все сильнее сдавливая, лишая кислорода. Душит. Убивает. Уничтожает. И кто? Тот, кто сам все это заварил? Или она сама?
Дышать было и без того невыносимо сложно, этот процесс уже был не на машинальном уровне, мозг буквально заставлял легкие раздуваться под грудной клеткой, что крепко сковывала их, теперь же ко всему остальному добавилась и мрачная, совсем необжитая обстановка спальни. Стены, выкрашенные в темно-серый цвет, будто бы сужались, мучительно долго двигались к друг другу, норовя расплющить наемницу, как жалкую муху. Комната выглядела, как фотография на каком-нибудь мебельном сайте, если бы только не сбитая постель на кровати, в остальном же все было идеально, вылизано до чопорности. Амалию даже передернуло от такого неестественного порядка. Она не смогла бы и десяти минут сохранить строгости положения вещей. В ее комнатах всегда был бардак, как и в голове, мысли никогда не были разложены по полочкам, попросту из-за отсутствия этих самых полок. Все в кучу. И сейчас порядок давил на наемницу вместе со стенами. Планировка в комнате была такой же, как и в спальне Амалии, с различием лишь в цвете. Сплошные темные тяжелые оттенки, разбавленные лишь некоторыми светлыми деталями интерьера: белоснежный тюль, спрятанный за плотными черными шторами, пара картин и книг.
— Думай, Саламандра, думай, — как загнанный в клетку зверь, она вновь заметалась по комнате, судорожно потирая виски двумя пальцами.
Сколько было ситуаций, и из каждой она выбиралась. Вода с нее лилась как с гуся. Теперь же она была зажата в четырех стенах, без возможности сбежать. Ее пристрелят при первой же попытке покинуть территорию без сопровождения, а новую лицензию еще не выдали, хоть уже и должны были зарегистрировать ее. В своей спальне прятаться то же самое, что пытаться затеряться в поле. Вот сейчас он откроет дверь и все, туши свет. Он сожрет ее с потрохами, только хвост и останется. Соблазнить его? Только хуже будет.
— Только если попробовать отбиться, — былой энтузиазм подугас, оставив послевкусие такого банального проигрыша. Надо же было так глупо провалиться? План разрабатывался не за один день, и, возможно, следуй Амалия всем правилам и пунктам, ничего бы не произошло. Прошло бы как по маслу. — Нужно было оставить все так, как есть. Сраный параноик, чтоб тебя!
Саламандра больше десятка раз осмотрелась вокруг себя, оценивая обстановку в поисках всего, что могло бы стать предметом самообороны, если Адам не сменит гнев на милость. Пепельница на прикроватной тумбе — можно попробовать ударить в висок или по затылку. Графин с водой — бесполезная вещь, стекло слишком тонкое. Бутылка с чем-то наверняка не безалкогольным на тумбе у дивана. То, что нужно. Девушка откупорила бутылку, поднесла ее к носу и моментально выдохнула как-то слишком блаженно.
— Коньяк, — сделала она вывод, глянув на этикетку, вдохнув еще пару раз и, взболтнув наполовину полную стеклянную емкость, глядя на темную жидкость. — Значит, любит пригубить, — нервы были на пределе, и Амалия, проигнорировав стоящий рядом стакан, глотнула прямо из горла, да прилично так глотнула, что сразу же зажмурилась и шумно вдохнула через нос, выдохнув ртом. — Хорошо пошел, — прошипела она, все еще жмурясь от ощущения жжения в глотке.