– Док, сюда!
Периодически врач бывает на этом уровне – естественно, по служебным надобностям. Сам он живет на престижном (ну, почти престижном!) минус третьем, потому осматривает достаточно скромную комнату с плохо скрываемым превосходством.
– Они… – зеленый, едва сдерживающий тошноту охранник машет рукой вглубь помещения. – Они все там, в спальне.
Они – это семья работяг из пяти человек. Мать – она без движения лежит на полу в луже крови, рядом с ней совсем крохотное тельце, тоже без признаков жизни. Двое детей постарше тоже в крови, но они живы и даже в сознании. Отец семейства… отец семейства не мертв, мертвые не сопротивляются сразу троим охранникам, нападающим с разных сторон, но вот сознание…
Доктор с интересом рассматривает лицо слетевшего с катушек бедолаги – трупам и рекам крови он будет удивляться позже, пока же профессиональный интерес превыше всего. Убийца отмахивается от наседающих бойцов огромным тесаком, чье лезвие окрашено в свежий бурый цвет… Движения его вялы, лишены намека на скорость и резкость, но охрана, получив приказ брать преступника живьем, осторожничает. Возможно, они боятся его закрытых глаз и непредсказуемых действий.
– Он спит, – врач в этом совсем не уверен, но в голосе слышна командная твердость. – Похоже на сомнамбулизм… Мы должны разбудить его! Выстрел в воздух, живее!
С открытими глазами убийца уже не кажется таким зловещим. Его потерянный, ничего не понимающий взгляд блуждает по комнате и постепенно переполняется глубочайшим ужасом. – Моя семья!!! – Он не верит, только истошно кричит…
Этим интересным медицинским случаем доктор так и не успеет заняться, как того требует научное любопытство. Уже через несколько часов вызовы последуют с других уровней – престижных и не очень, жилых и обслуживающих… Страшные убийства и необъяснимые самоубийства… Сам он через несколько дней разобьет голову любовницы о деревянное изголовье кровати, а в собственную глазницу вгонит толстую металлическую спицу. Среди множества других смертей никто и не заметит гибели еще двоих людей… «Сны сводят с ума». Надпись, сделанная на запотевшем зеркале в ванной, растает, едва пережив начертавшего ее врача…
Арех стоит на пересечении двух подземных улочек, стилизованных под древний город. Это минус пятый этаж – его любимый уровень, его любимое место. Сказочная роскошь, недоступная никакому иному подземелью, – изящные фонтаны, затейливые клумбы всевозможных форм и размеров, миниатюрные купели, когда-то заполненные теплой, благоухающей изысканными ароматами водой, широкие улицы под искусно нарисованным небом на уходящем в высоту потолке, вдоль улиц – манящие витрины магазинов и живописные фасады увеселительных заведений – все вокруг имитирует прежнюю жизнь. Не хватает лишь ее самой – запустение, пронзительный запах тления и умирания, вездесущая терпкая пыль, назойливо лезущая в ноздри. Здесь нет людей, покрытый серым пеплом асфальт не сохранил их следы, бездвижный воздух уже не помнит ничьего дыхания, навсегда застрявшее в зените солнце слепо таращится в никуда…
На стене дома яркой краской выведено: «Нельзя спать, кошмар убье…» Окончание фразы исчезает за углом, но Арех все знает и сам. Кошмары убивают его уже почти четыре года. Четыре года на грани безумия – или уже далеко за гранью?
– Эль! – он поднимает с земли небольшой камушек и швыряет в окно на втором этаже. – Эль! Я не смог пробиться к тебе в медблок – ты, ушлая сука, заблокировала весь уровень, но теперь я здесь, у твоего дома! Я сожгу его! Слышишь меня, Спящая? Я сожгу твой дом. Начну с фотографий… Твоя мама, она будет первой! Или пропустит вперед папочку? А может, Дениску? Или Ника? Ты только скажи, я сожгу память о них в любом удобном тебе порядке.
Арех универсальным ключом открывает входную дверь и неверной походкой поднимается вверх по лестнице. Дверь в спальню приоткрыта, внутри все в пыли, но даже она не может скрыть оставшийся здесь много лет назад беспорядок.
– А ты неряха! Кто бы мог подумать… В таком бардаке будет непросто найти семейные снимки, но я постараюсь, я очень постараюсь!.. Погодите, а что у нас прячется тут? – он снимает со стены картину и рукой очищает с нее серые хлопья. – Море и далекий берег. Как романтично, Эль! Отличная картинка! Твой муженек неплохо умел малевать, и это несмотря на общую криворукость. Нет, правда, здорово нарисовано!
Щелкает зажигалка.
– Поджигаю и пла́чу! За три года, проведенных в твоем обществе, я стал настоящим плаксой… Сентиментальность красит настоящего мужчину! Или это о шрамах?..