Обитель снов

Он больше не спал, действие снотворного закончилось, отступал и паралич. Пройдет еще час или два, и к телу вернется прежняя подвижность. И что тогда?

Бормотание сделалось отчетливей, похоже, слух обострялся. Теперь можно было разобрать отдельные слова. Очень скоро слова сложились в осмысленные фразы, а те превратились в повторяемое без остановки стихотворение:

У спящей царевны режим простой – с одним только пунктом: «сон».
В пещере порядок, в гробу – простор и мягких подушек сонм.
Сломался будильник, погас ночник, но правда иным темна:
У спящей царевны во сне – наш мир, в котором была война.
Закончился жизни счастливый фильм. Последние титры. Стоп.
И кажется раем – для простофиль – царевны роскошный гроб,
Ведь им невдомек, что же там, внутри, – какая творится муть.
И каждый хотел бы – на раз-два-три – в подобном гробу уснуть.

И длится кошмар, и хиреет явь – царевны безумный трип.
Нас всех потихоньку сжирает хлябь, в которую мир наш влип.
И страшно представить, куда еще, в болота каких геенн,
Царевны фантазия потечет, прервись этот сонный плен.
Разбудит ее поцелуй в уста – исчезнут ли зло и мрак?
Куда там! – царевна не так проста – опасный/прекрасный враг.
Отчаянный рыцарь, забудь любовь и жалость забрось в сердцах!
Царевна не стоит ни снов, ни слов – лишь нескольких грамм свинца…

Эль – прежняя и настоящая, исчезнувшая много лет назад, прорвалась сквозь время и оставила ему инструкцию…

Динамики заработали еще громче и последний раз настойчиво повторили:

«Царевна не стоит ни снов, ни слов – лишь нескольких грамм свинца…»

Когда все звуки умерли в тишине, Ник тяжело поднялся на ослабших, почти не слушающихся его ногах и неверной походкой побрел вглубь Обители. Его ждала Спящая Царевна…

От автора

Здравствуйте, зовут меня Андрей Гребенщиков, родился я в городе Свердловске в последней четверти прошлого века. Преданные читатели серии «Вселенная Метро 2033» знают меня по книгам «Ниже ада», «Изнанка мира» и по сборнику «Последнее убежище». С удовольствием представляю вашему вниманию мой новый роман «Обитель снов».

Заканчивая работу над совместным проектом «Вселенная Метро 2033: Изнанка мира», я услышал от лидера проекта Элоны Демидовой такую фразу: «как тяжело, оказывается, написать книгу…» Обычные слова, констатирующие всем хорошо известный факт, однако запомнились они надолго, и я частенько их вспоминал, когда писал «Обитель снов».

Что особенного в этой прописной, в общем-то, истине?

Смотря на чужое творчество со стороны, я считал безумно сложным занятием подбирать красивые, правильные слова и конструировать из них предложения, абзацы, главы, наконец, целые книги. Выдумать сюжет элементарно, только включи ненадолго фантазию, проблематичнее придать идее литературную форму, перенести абстракцию, живущую в твоей голове, на бумагу. Так я (наивный!) искренне полагал. И укрепился в своем мнении, когда начал писать сам. Непослушные слова и их сочетания с садистской изощренностью измывались над неофитом – прыгали, скакали, глумились и гримасничали, никак не желая складываться во вменяемый текст, буквы цеплялись друг за друга, образуя чудовищные, нечитаемые нагромождения, знаки препинания исчезали в неизвестном направлении, реплики главных героев тонули в какофонии косноязычных и глупых фраз.

Шло время, уставшие от непослушания единицы речи становились покладистей, запятые и точки возвращались на насиженные места, персонажи умнели, постепенно осваивая внятную человеческую речь. Укрощение строптивых символов не превратилось в простое и незамысловатое действо, но уже и не пугало с прежней силой. Оказалось, броуновское движение элементарных частиц русского литературного вполне поддается дрессуре и даже подчиняется некоторым скрытым от простых смертных сакральным правилам.

Дальше больше – я осмелел настолько, что начал присматриваться к речевому эквилибру – жонглированию словами, балансированию на грани аллитерации, акробатическим этюдам со сложносочиненными предложениями и прочему интеллигентному экстриму. Ощущение того, что свободолюбивые лексические символы проявили по отношению ко мне некую, пока еще весьма условную покорность, стало первой, весьма неожиданной наградой. Когда собственноручно написанный текст нравится тебе самому – это кайф почище прочих. Первый поцелуй не так волнует, честное слово! И не надо крутить пальцем у виска!

Время все шло, шло и шло, творческие «поцелуи» начинали приедаться, как и положено, захотелось чего-то большего! Таким большим оказалась первая, безумно желанная и при этом совершенно нечаянная (такое бывает) журнальная публикация. Гордости и счастью не было предела.