«Сиротский приют». Не дурацкий «паркинг», а последняя обитель для осиротевших механизмов…
Сквозь навязчивый гул двигателя, который в замкнутом пространстве усиливался эхом, Ник услышал посторонний шум. В царстве из металла и бетона, щедро припорошенных пылью, родился совершенно чужеродный звук, не принадлежавший этому месту! Шорох – словно что-то скользнуло по земле, коснувшись бетонной крошки, треск, похожий на трещотку. Никита закрыл глаза, транслируемая ПНВ зелень только отвлекала. Рычащий низкими оборотами мотор, сердитый и недовольный, – человек за рулем не дает ему насладиться свободой и скоростью, по венам топливной системы вяло струится солярка, но этого мало, горючее должно течь стремительной неукротимой рекой, водопадом энергии, двигатель соскучился по адреналину… По гладкому полу однообразно шуршат резиной колеса, тоже на что-то жалуются, но Нику не разобрать их речей… Еще звук, должен быть еще звук! Мотор, колеса, что еще? Шины замолчали, протестующе заскрипели тормоза, двигатель заворчал на холостых оборотах. Стукнула дверь. Володя, стой!
Ник забарабанил по перегородке. Стой! Нельзя! Чье-то осторожное присутствие – здесь, совсем рядом, вокруг…
– Юнга, чего шумишь?
Темный силуэт напротив бойницы с водительской стороны!
– Арех, в кабину! Быыыстро!!!
Торопливый топот ног, щелчок замка на двери, лязг металла, бьющего по металлу – Володя внутри, в безопасности, все нормально!
Ник превратился в слух: шорох снаружи повторился, бетонная крошка, шелест. Тишина. Шорох, хруст крошки, шелест, тиши…
Стук в переборку. Нетерпеливый, настойчивый. «Володя, твою мать, сиди в машине! Не услышит. Наверняка, злится, оглядывается по сторонам, ничего не видит, проклинает дурную молодежь… Ответить на стук? Но как Арех истолкует сигнал? Лучше молчать и ждать, пусть злится, если не дурак, то… Шелест! Рядом совсем рядом! С какой стороны?! Ник бешено вращал головой, пытаясь определить направление. Рядом, но где?! А Володя не унимается, все стучит и стучит, чертов дятел!» Никита сильно ударил по переборке. Один раз, без повторов. Пусть поломает голову, только не мешает.
Двигатель заглох, напористый бас дизеля прервался в один миг. Молодец, дядя Володя! Слушай, что вокруг творится.
Тишина. Абсолютная. Все звуки умерли, даже сердце перестало колотиться в груди. Тишина.
Минуты сменяются минутами, но тот, кто притаился рядом, ничем не выдает своего присутствия. Он – охотник – выжидает, он у себя в логове, и ему некуда торопиться. Ник буквально кожей чувствовал, как вскипает не терпящий бездействия Арех, его терпение на исходе.
Сквозь переборку послышались невнятные звуки. «Что Володя там делает?» Легкое шуршание, звук перемещался: возник с одного края перегородки, сместился к центру, ушел на противоположную сторону. «Что затеял компаньон? Зачем он прощупывает переборку, ищет чего-то?»
Никита повторил маневр Володи, тщательно проверив поверхность переборки. Металлическая стенка с рельефным тиснением, видимо, для усиления конструкции, но ничего такого, что может пригодиться в сложившейся ситуации. Если Арех рассчитывал обнаружить дверку, то попытка не удалась… Стоп! Не дверка, переговорное окно! Ведь должна быть хоть какая-то связь между кузовом и кабиной!
Ник вновь осмотрел переборку. Теперь он знал, что ищет. Увлекшись поиском, юноша едва не пропустил новый посторонний звук. Еле слышный, он пришел спереди, но не из кабины – снаружи. Никита не знал, пригрезилось ему или нет, но на какое-то мгновение показалось, что машина чуть присела на переднюю ось, быстро выровнялась, но не вернувшись в прежнее положение, а уравновесившись с задней! Что-то давило на крышу, что-то чертовски тяжелое! Да что это за херня, которая может заставить многотонный броневик… Движение! Над головой и под ногами! Это прямо под днищем и на крыше! Твою мать, твою мать, твою мать!
Слышит ли Володя? Может, даже видит в окна? В кабине тишина… Ник нервно побарабанил по переборке: