Если речь заходит о тибетском искусстве, то люди скептически спрашивают, а существует ли такое на самом деле. Многие думают, что это простое подражание китайскому искусству. Но это не совсем так, и было бы лучше рассматривать его, как слияние индийского, китайского и иранского искусства с другими течениями. Такое многообразие влияний придает тибетскому искусству уникальный характер. На все это Тибет наложил свои прекрасные горные пейзажи и легендарные учения, в результате чего возникло искусство, не похожее ни на какое другое.
У тибетцев очень живое воображение. Достаточно лишь осмотреть их крепости, построенные на высоте орлиных гнезд, чтобы понять, насколько они дерзновенны в архитектуре.
Кроме того, тибетцы тонко чувствуют цвет, и если понаблюдать за священными тибетскими танцами и шествиями, то получишь наслаждение от великолепной игры красок.
Так же колоритны тибетские песни и победные звуки гигантских труб.
Все это отражается в высочайшем искусстве Тибета. Если же его рассматривать как результат влияний извне, тогда к древне-буддийским фрескам в пещерных храмах Туркестана следует отнестись как к подражанию, хотя их оригинальный характер соответствует высочайшему стилю искусства. В них мы находим следы великого искусства Аджанты, Китая и иранской миниатюры, слившиеся чудесным образом воедино и поднятые до высокого мастерства вдохновенными художниками и буддистами. Действительно, вопрос о происхождении очень труден, и порой не знаешь ответа. Среди тибетских легенд доктор Юрий Рерих обнаружил следы греческого мифа о Полифеме.
Необходимо принимать во внимание географические, этнографические особенности народа и уметь распознавать, где спрятаны зерна истины. В Монголии, Китае, среди бурятов, калмыков и староверов Сибири можно найти следы шаманизма и других религий. Повсюду встречаются пространные намеки на легенду о Шамбале. На улицах монгольской столицы Улан-Батора можно повстречать отряды монгольской кавалерии, с большим чувством поющие песню Шамбалы. Вам скажут, что ее сложил недавний национальный герой Монголии, предводитель освободительного движения Сухэ-Батор, и распевают ее во всех уголках Кхалки. Начинается она так:
"Чанг Шамбалин Дайн,
Северной Шамбалы война!
Умрем в этой воине,
Чтобы родиться вновь
Витязями Владыки Шамбалы".
Итак, последние движения Монголии связаны с Шамбалой.
Когда я подарил монгольскому правительству мою картину "Ригден-Джапо — Владыка Шамбалы", она была принята с совершенно особыми чувствованиями. Член правительства сообщил мне, что монголы имеют намерение построить памятный храм, где эта картина займет центральное место.
Лицо, близкое правительству, спросило меня:
"Могу я спросить вас, как вы могли знать о видении, которое имел один из наших наиболее уважаемых лам несколько месяцев тому назад. Лама видел множество людей разных стран, и все головы их были обращены к западу. Затем в небесах появился гигантский всадник на огненном коне, окруженный пламенем, со знаменем Шамбалы в руке. Сам Благословенный Ригден-Джапо! И он Сам обернул все головы толп с запада на восток. В описании ламы величественный всадник был подобен всаднику на вашей картине".