Успокоившись, он вернулся к осмотру помещения.
Это первое вытянутое в длину помещение покрылось от сырости зеленой плесенью, хотя видно было, что стены под ней тщательно обработаны. Кое-где попадались остатки хранившегося здесь добра. Заглядывая за шаткие ребра полуразвалившихся бочек, Фалконер услышал в следующем отделении погреба легкий шорох и ступал по земляному полу осторожно, остерегаясь крыс.
Добравшись до прохода под арку, он просунул фонарь во вторую камеру и увидел в дальнем углу две скорченные человеческие фигуры. Один из лежащих, когда луч фонаря упал на него, застонал и прикрыл ладонью глаза. Другой не двинулся. Оба были одеты в черные облачения клюнийских монахов, и у обоих черные балахоны пятнала красноватая грязь, обычная для здешних болот. Монах при свете фонаря повернул к Фалконеру мучнистое лицо и умоляюще протянул руку. На руке запеклась темная кровь.
— Помоги мне!
Это был лишь шепот, но от этого он не менее выворачивал душу. Выпачкавшийся в крови монах был совсем еще мальчик с худым осунувшимся лицом. Фалконер заглянул на его товарища. Тому уже ничто земное не могло помочь, на выбритой тонзуре кровь смешалась с осколками кости и серого вещества. Фалконер на миг замер, вспомнив Сафиру Ле Веске, ищущую сына. Потом задал неизбежный вопрос:
— Мартин… Менахем… это ты?
Мальчик, нахмурившись, боязливо ему заглянул в глаза. Теперь Уильям заметил брызги крови и на лице у него.
— Откуда ты знаешь, как меня зовут? Мое настоящее имя?
Уильям вздохнул с облегчением, радуясь за Сафиру. Ее сын жив, а тело, значит, принадлежит второму пропавшему — Эйдо. Беда в том, что Мартин обнаружился в запертой комнате, над трупом, и, кроме него и мертвеца, здесь никого нет. А у ног Мартина Фалконер видел клепку от старой бочки, выпачканную кровью и мозгом. Мартин и есть убийца, больше некому.
Фалконер вновь опустил взгляд на тело брата Эйдо. Кровь и мозг тошнотворной лужицей вытекли из его головы. Не может быть и речи о том, что его убили в другом месте, а сюда перетащили, чтобы спрятать. Все произошло здесь, и Мартина нашли за запертой дверью. Может ли он быть невинен? Могли кто-то другой совершить убийство и потом, подобно призраку, улетучится сквозь толстые стены подземелья?
— Менахем, нам нельзя терять времени. Скажи мне, это ты сделал?
Сдавленный стон вырвался из горла юноши:
— Нет. Да. Это я виноват. Они хотели узнать про голема и тайну божьего творения. Я их к этому привел.
Голем. Это слово произнесла Сафира, рассказывая Фалконеру о потугах мужа сравняться с богом-творцом. Магистр сделал новую попытку уяснить истину.
— Но Эйдо убил ты?
Резкий вздох за спиной заставил Фалконера обернуться. В проеме под аркой высилась мрачная фигура Джона де Шартре. Настоятель обозрел освещенную фонарем сцену и пришел к очевидному заключению. В его глазах мелькнуло странное чувство облегчения, как будто все разрешилось к полному его удовлетворению. Фалконер предположил бы, что положение для настоятеля еще усложняется, но, кажется, это было не так. В голове у Фалконера еще беспорядочно метались мысли, а де Шартре уже распорядился, чтобы братья Томас и Майкл, державшиеся позади, вынесли тело Эйдо. Те неохотно протиснулись в узкую камеру и подняли труп с двух сторон, бледнея при виде крови и мозгов. Можно было ожидать, что Мартин воспользуется возможностью бежать, но он только бессильно опустился на земляной пол, запятнанный кровью его друга.
— Вот что бывает, если впустить аспида в свою среду!
В словах настоятеля сквозила горечь, смешанная с торжеством. Его переполняла ненависть к евреям и их заведомо мерзостным обычаям. Фалконер поджал губы, сдерживая рвавшийся с них резкий ответ. Если он хочет чем-то помочь Мартину, сейчас не время пререкаться с настоятелем. Для решения этой задачи превращение его во врага нецелесообразно. Кроме того, если каким-то чудом убийца — не Мартин, то это наверняка кто-то из монастырских. Настоятеля тоже нельзя исключать.
Настоятель тронул Фалконера за плечо, прервав его размышления.
— Я пройду вперед и позабочусь, чтобы тело Эйдо положили в боковой часовне. Не посторожишь ли ты снаружи, когда брат Томас запрет дверь? Мальчишку можно оставить здесь, пока не решим, что с ним делать.
Фалконер кивнул, хоть и не собирался долго торчать под закрытой дверью. Если заполучить ключ, будет время спокойно расспросить Мартина, а также и время внимательнее осмотреть погреба, в надежде отыскать разгадку мучившей его головоломки. Он задумался, где теперь Сафира и знает ли уже, что ее сына обвиняют в убийстве.