— Там он не остановился. Двинулся дальше, мастер.
Уильям прикрыл глаза.
— И?..
— Мастер, мне очень жаль. Я могу только рассказать, как было.
— Так рассказывай!
— Я не терял его из виду. Он прошел мимо башни Святого Фомы к Бермондси. Там ждала женщина. Джульетта Капун.
— Значит, я не ошибся. Он предал меня, — тяжело произнес Уильям.
Развернувшись, он медленно прошел к столу, опустился в большое кресло, силясь сдержать слезы. Подняв взгляд, он кивнул.
— Ты хорошо справился, Пирс. Очень хорошо.
Он едва слышал извинения слуги и не заметил его ухода. Что ж, хоть Пирс остался ему верен. Предательство он считал худшим из зол.
И особенно — предательство сына.
Нехорошо дразнить послушников, но таков освященный временем обычай, и когда послушник принялся расспрашивать о призраке, брат Лоуренс не мог упустить случая. Не так уж долго ему оставаться наставником Джона, и его долг — поведать ему о несчастной судьбе обители. Позже, неторопливо прогуливаясь по галерее, он поймет, что натворил, но пока монах наслаждался ужасом на лине молодого послушника, внимавшего историям о призраках.
— Звали ее леди Алиса, — с удовольствием повествовал он.
Основную канву предания он, конечно, знал наизусть, но, чтобы придать истории правдоподобие, ее следует расцветить подробностями, а за двадцать лет, проведенных в монастыре, воображение его воспарило высоко.
— Ее поручили заботам монахов, а любовником ее стал капеллан, сильный, высокий парень по имени… Френсис. Его прислали сюда приглядывать за ней, но в ней жил неукротимый дух вожделения. Она поддалась искушению и мучила молодого Френсиса, покуда тот тоже не сдался перед соблазном. Однако Френсис, понимая, что любовь их ведет прямиком к беде, пытался вырваться из ее когтей. Слишком поздно, несчастный. Слишком поздно! Страсть не дала им разлучиться, и, боюсь, они искали объятий друг друга. Я знаю… — он беспомощно развел руками, — их поступок ужасен. Так согрешить в обители Господней… и не раз, как я слышал. Разумеется, Господь прогневался.
Лоуренс умел также заставить слушателя поволноваться, и пока он подыскивал подходящее окончание истории, волнение послушника росло на глазах.
— И что же, брат? Что с ними случилось?
Лоуренс грустно покачал головой.
— Они погибли. Оба. Но, говорят, никто не нашел их тела. Видишь ли, иные думали, что они решили бежать из монастыря, где клялись провести жизнь в служении Богу, и ночью, пробираясь через болота, сгинули в трясине. Другие говорили, что в раскаянии они бросились к реке и утопились. Но истина скрыта в книгах настоятеля. Ты и не знал, что у него имеются хроники со времен основания монастыря? И в них, как я слышал, сказано…
Он понизил голос, озираясь, и послушник с круглыми от ужаса глазами склонился еще ближе к рассказчику.
— …В них сказано, Джон, что огромное чудовище, подобное дьяволу, явилось и унесло их. И зрелище это было так ужасно, что многие из видевших его пали замертво, а иные не опамятовались и до конца своих дней.
Он отстранился, кивнул, приняв вид всеведущего мудреца.
— И с тех самых пор, как говорят люди, здесь видят их призраки — особенно в этом подземелье. Понимаешь? Ведь здесь-то их и застали на месте преступления. Понял?
Мальчишка понял. Никто в монастыре не смог бы отрицать, что мысли об этом грехе приходят им на ум чаше, чем что-либо еще.
— Так пусть это станет для тебя уроком. Мужчина, совершивший смертный грех этого рода, проклят, но монах! Он проклят навеки, как и та шлюха, с которой он сошелся. Никогда не забывай об этом, Джон, не то и тебе явится призрак, чтобы манить за собой. Огромный, высокий призрак с большими загребущими ручищами, чтобы утащить тебя в ад!
Звон колокола прервал его.
— Скорей, парень. Пора вымыть руки перед вечерней.
— Я только…
— Что?
— Разве такое преступление страшнее всех других?
— Может быть, и не всех. Приказ короля арестовать и заточить в Тауэре настоятеля Уолтера — тоже страшное преступление перед Богом. Он покарает виновных.
Лоуренс взглянул на серьезно кивающего юнца. Великие небеса, лучше бы ему умерить тон. Он позволил мальчишке заметить свою обиду, а это небезопасно после того, как арестовали и увели их настоятеля. Настоятель Уолтер всегда был упорным защитником прав и вольностей Бермондси — и чем поплатился? Обвинение в содействии побегу самого ненавистного королю Эдуарду изменника — лорда Мортимера, сумевшего выбраться из лондонского Тауэра и добраться, как говорят, до Франции. И ему нечего сказать или сделать в свою защиту. Когда обвинитель — король, никакие оправдания не помогут.