девочка — влюбленная женщина, отслуживший офицер. Но не для матери.
Как же тебя искалечили, доченька!
Чем тебе помочь?
Женщина подошла к дивану и села в ногах Алисы, погладила ее. Лиса тут же открыла
глаза, развернулась и уставилась на мать: что-то случилось?
— Т-ш-ш. Все хорошо, успокойся.
— Мам? — еще больше насторожилась девушка от смущенно расстроенного вида
женщины. Вероника Львовна понимала, что нужно откровенно поговорить с дочерью, и
откладывать разговор не стоит, но с чего начать, что сказать и спросить, чтоб не
травмировать Алису еще больше, не вспугнуть?
— Ты ничего не хочешь рассказать мне? — и вздохнула — глупый вопрос.
Риторический. Сейчас брякнет — `нет', и конец разговора.
Лесс нахмурилась: что это с мамой? Взгляд девушки прошелся по ее лицу, скользнул
в сторону, выхватил сдвинутую на столе тетрадь. Ах, вот в чем дело. Мама прочла
дневник. Конечно, нужно было понять сразу, что рано или поздно это случится.
Самое идиотское занятие — вести дневник. Доверять свои сокровенные мысли бумаге,
все равно, что кричать в микрофон. Да-а… А ведь знала, что так и будет. Может,
за тем и позволила себе расслабиться и выплеснуть наболевшее в белый свет, как в
копеечку?
Алиса села:
— Все прочла?
— Извини, — совсем расстроилась Вероника Львовна.
— Не за что, мама. Ты меня извини, что с тетрадью разговаривала, а не с тобой.
— Боялась не пойму? — посмотрела на нее женщина.
— Да. Представила, что ты будешь чувствовать, узнав, что твоя дочь мало…
убийца… так еще и любит Варн, и понятно, молчала.
— Ты не убийца, девочка, ты — солдат. Был приказ, и ты его выполняла, как любой
подневольный. Тяжело нести чужие грехи, но не стоит принимать их на себя…
— Ты оправдываешь меня?
— Я стараюсь быть объективной. Тебе не в чем себя винить, не в чем, Алиса. Зря
ты боялась мне сказать. Неужели ты думала, что я не пойму тебя, оттолкну? Ты моя
дочь, а я твоя мать. Что бы ты ни сделала, чтоб ни случилось с тобой, это
останется непреложным. Я всегда буду рядом, приму, пойму, помогу. Я очень люблю
тебя, девочка моя, — обняла растерянную Лису женщина, зашептала тихо, ласково.
— Думаешь, мама старая, глупая? Думаешь, не понимает, что творится вокруг, что
значит служба в спецвойсках? Почести, деньги ничего мне не надо, только б вы
были счастливы, живы, здоровы. Списали-то как ненормальную, а разве ты
ненормальная? Разве ты виновата, что жизнь так обернулась?… Сколько я молилась,
девочка моя, сколько вестей от тебя ждала…
Голос женщины дрогнул от слезливых ноток. Лиса зажмурилась — и у нее глаза
щиплет.
Заплакать что ли? — уставилась перед собой зло.
— Ты ведь, как с войны пришла… Не узнала я Алисы. Не знаю. Отчего больше
плакала — от счастья или от горя. Поздно теперь и думать, и делать. Ты вот что,
доченька: что было, то было, не думай о том. Забудь. А он… раз так мил, то
какая разница — кто?
— Он не человек, мама, — заглянула ей в глаза Лиса: понимает ли? Ни укора, ни
страха, ни осуждения в ответ. Улыбнулась ласково. По голове погладила:
— Я поняла.
— Совсем не человек.
— Неправда. Что с ним не так? Летает? Разговаривает со звездами? Слышит мысли?
Тонко чувствует?… Слава Богу.
— Он прототип вампира.
— Пьет кровь? Убивает людей?
— Нет, — качнула головой Алиса, удивляясь спокойствию матери.
— Тогда в чем дело? Почему он там, а ты здесь? Ведь ты любишь его. Зачем
выдумывать преграды?
— Если я уйду, больше не вернусь…
Вероника Львовна отвернулась: хуже, чем плохо. Но…
— Ты хочешь быть с ним?
— Да.
— Тогда в чем дело? Если во мне, то скажу честно: мне больно потерять тебя, но
еще больнее видеть несчастной. Если ты будешь с ним счастлива, если тебе будет
лучше жить с ним, то лучшего и мне не надо.
— Мама…
— Да, Алиса, уезжай к нему, доверься своему сердцу.
— Мамочка, — прижалась к женщине Лиса. — Неужели ты благословляешь меня на
жизнь с иным существом?
— Я благословляю тебя на жизнь. Когда-нибудь ты поймешь, что счастье матери в
счастье ее детей. Уезжай, Алиса, не жди, не губи себя. Если дашь весть, что у
тебя все хорошо, мне будет довольно. И помни, девочка, у тебя есть дом и я. Мы
всегда будем ждать тебя и любить…
— Я тоже люблю тебя, мамочка….
Бэф не знал, насколько его яд проник в организм Лесс, но точно понял, что яд
слов Урва отравил его разум. Неделю он смирял желание кинуться к любимой и
узнать, как у нее дела, просто увидеть. Услышать, убедиться, что ей ничего не
угрожает. И вот не выдержал. Постоял у окна, оглядывая расцвеченный весенними
красками пейзаж, и покинул замок.
Он только пролетел над ущельем, как почувствовал знакомый запах — Лесс?
Вожак завис в воздухе, озираясь в поисках девушки. Может, ему показалось?
Нет… Лесс!! — ошалело сердце от радости.
Алиса стояла на краю ущелья и методично сматывала страховочный трос, косясь на
другой край пропасти, где стоял замок. Обитель Варн — ее конечный пункт.
Осталось кинуть трос, переправиться, влезть на стену и спрыгнуть с окна внутрь:
Здравствуй, Бэф! Не ждал?
— Ждал.
Девушка вздрогнула и повернулась на голос. На валуне слева от нее стоял
Бэфросиаст и вертел в руке эдельвейс, с улыбкой поглядывая на любимую. Сердце
Лисы попыталось пробить грудную клетку, выйти наружу и сплясать джигу на
радостях. Руки ослабли, выпуская ненужную веревку.
— Бэф… — дрогнули губы. И в тот же момент он оказался рядом:
— Лесс? — тепло его дыхания коснулось ее лица. Взгляд ласково обнял.
Алиса лукаво улыбнулась:
— Кажется, забыла тебе сказать… Я люблю тебя, Варн!
Бэф рассмеялся, рассыпая хрустальный звон. Подхватил Алису на руки и закружил
над ущельем:
— Я тоже люблю тебя, человек!
Урва хитро улыбнулся и, как обычно, незаметно спрятал в рукаве пиковую шестерку,
что мешала ему обыграть Смайх….
Объедененные Национальные войска.
Вневедомственные правоохранительные войска.
Спецвойска особого назначения.
Пропускной пункт.
Беспилотные системы слежения.
Райдо Витич "Обитель Варн" Авторские права защищены