молодом возрасте. А речь, как я понял, идет о взрослой, очень сильной особи.
Видите ли, господин капитан, вампиры иные существа, но не настолько примитивные,
как вам хотелось бы, наоборот, судя по тому, как умело они маскируются, живут и
развиваются параллельно человеку, и при этом последний лишь догадывается об их
существовании, но не имеет возможности в том убедиться, вампиры хорошо
организованные существа, с высокоразвитым интеллектом. В свете этого факта могу
предположить, что вряд ли их заинтересует свое отражение в зеркале, как обезьян,
если вы его покажете или начнете размахивать им как рапирой. Скорей всего они
просто оденут его вам на голову, чем все и закончится.
— То есть на молодых зеркало действует, а на старых — нет, — заключил Игнат.
— Это лишь одна из гипотез. Не подтвержденная, как вы понимаете исследованиями
за неимением объекта исследований. Живых вампиров до сих пор не удалось увидеть,
не то что взять… хм… в плен.
— Возможно, уже вечером все изменится, и у вас будет подопытный, — усмехнулся
Игнат. — Готовьте лабораторию, профессор. Я вам предоставлю живого вампира и
мертвого. Самку и самца. Можете готовиться к предметным исследованиям.
— А вы приготовите место под внеочередную лычку?
— Естественно, — широко улыбнулся Игнат Гнездевский, вставая. — До свидания.
Капитан давно ушел, а Зелинский все сидел за столом, не имея сил подняться. Он
не хотел, чтоб прайду уникальных существ был нанесен глобальный ущерб. А к
Бэфросиасту к тому же испытывал глубочайшее уважение. Еще питал надежду на его
помощь. Но для этого он должен был помочь вожаку, предупредить об опасности Варн.
Но как? Вновь идти к замку? Опасно, за ним могут следить, да и стар он. Пока
доберется, все кончится.
Тогда что делать? Где и кого именно поджидает капитан. `Влюбленный юнец' — кто
он? 'Юнец'? Значит, скорей всего ловить будут женщину Варн на глупую
человеческую приманку, которая также не в курсе, что таковой является. Кто это
несчастный? Кому он проболтался? Другу, у которого в родне есть далеко не
рядовой своновец, знающий о разработках Паранорма? А может, священнику, старшему
брату, служащему ВПВ… или лично Гнездевскому?
Может, Бэфросиаст знает ответы на эти вопросы? Сможет сопоставить факты,
вычислить направление удара, цель и выявить причину утечки информации?
Ах, как глупо, что они не обменялись координатами для связи! Как недальновидно
со стороны графа!
Каков капитан! Предписание потом, а информацию сейчас!
О-о! А в курсе ли вообще полковник Горловский о предстоящей операции? Не затеял
ли капитан в погоне за лычками собственную игру за спиной начальства?
Связаться бы, узнать… Да, кто скажет?
Профессор встал и нервно заходил по кабинету: нет, ни единой дельной мысли.
Он снял с вешалки пальто и вышел из здания университета, спеша оказаться дома.
Где его размышления никто не прервет, а ценные фолианты знаний, хранящиеся на
полках и на флеш-дисках, поспособствуют принятию нужного решения.
И все ж, как не спешил, замешкался у подъездной двери. Вскинул голову вверх и
страстно прошептал в темнеющее небо:
— Бэфросиаст! Придите ко мне, Бэфросиаст! Я должен вас увидеть! Умоляю,
Бэфросиаст, появитесь! Речь идет о жизни и смерти!
Поднявшийся ветер стал толкать профессора к дверям, насмехаясь над глупым
человечком. Адам вздохнул и шагнул к подъезду.
В это время Гнездевский уже собирал своих людей.
Лесс проснулась, но глаза открывать не спешила. Впервые она четко осознала, что
ей не снятся сны — это память выдает ей картины прошлого. Данный факт вызвал
определенный сумбур в голове, и она пыталась отсечь лишнее от важного и нужного
именно сейчас. То, что Игнат Гнездевский редкостная по всем параметрам сволочь,
в настоящее время имело малое значение, а вот, что и Бэфросиаст…
Лесс открыла глаза и увидела широкую спину вожака, сидящего на краю ее саркофага.
— Ты… — выдохнула Сталеску. Лицо исказила гримаса ненависти, обиды, не
понимания. — Как ты мог, как ты мог так поступить со мной?!
— Ты вспомнила? — спросил не поворачиваясь. Тихо, с нотой печали. Он словно не
услышал возмущения Лесс.
— Да! — резко села девушка, уставилась ему в затылок, жалея, что лишилась не
только человеческого облика, но и пистолета. Сейчас бы она с удовольствием
пустила пулю в затылок упыря. Нет, ну надо же трижды наступить на одни грабли! И
чему ее спрашивается, учил Тропич, если она не распознала в том элегантном
дворянине одиозную тварь! Да что Игнат? Котенок по сравнению с тигром.
— Ты не все вспомнила, — вздохнул Бэф, уловив ее эмоции. Именно такой реакции
он ждал и опасался.
— Я вспомнила достаточно, — бросила, вставая перед ним. — Посмотри на меня и
ответь — по какому праву ты сделал меня себе подобной?! Как ты посмел?! Хитрая
тварь! Вампир!
Бэфросиаст поднял голову и прищурился на рассерженную девушку. Конечно, он мог
бы все объяснить, но смысл? Главное для него стало ясно — он ничего не значил и
не значит для Лесс. Сердце обмануло его:
— Не переживай. Детеныш, увидевший зеркало, останавливается в своем развитии
Варн. Спираль начинает раскручиваться в другую сторону, медленно, но верно.
Второй взгляд в зеркало увеличивает скорость обратной реакции. Третий —
окончательно превращает Варн в человека. В твоем случае. И прошу впредь выбирай
выражения. Мне неприятно слышать не заслуженные оскорбления. Я и мой клан не
вампиры, мы — Варн. Ты пока тоже.
— Ты обычная сволочь, возомнившая себя Богом. Дубль Игната Гнездевского. Тебе
нужно было его сделать вампиром! Вот бы вы повеселились.
Бэф встал — что толку спорить? Ненависть Лесс мутила ее разум, делала ее слепой
и глухой. И доставляла неожиданно сильную боль Бэфросиасту. Он, конечно, не ждал
страстных объятий, слов благодарности, но и ненависти тоже. Да, Лесс не Нэш…
Впервые вожак не знал, что делать.
Он мог дать Лесс зеркало, вывести из сна и отправить из замка восвояси, в
большую человеческую жизнь. В боль одиночества, в чужие нечистые руки, что опять
будут гнуть и ломать ее по собственному усмотрению, подставлять беззастенчиво. В
итоге ее вновь убьют. Нет, одна мысль о том, что ждет Лесс за стенами обители
Варн, что она будет жить вдали от него, сама по себе, один на один в кругу