Когда Романо подошел, она встала и посмотрела ему в глаза. Ее лицо было красным от стыда и страха.
– Прости меня, – сказала она – Я так сожалею… Мне хочется повернуть время вспять, чтобы ничего не случилось.
Она ожидала, что Романо ударит ее, закричит или обольет ее презрением, но ничего подобного не случилось.
Он смотрел через окно клиники на пологие холмы, леса и виноградники, гладил ее по голове и молчал.
Прошло пять дней после несчастного случая. Эди все еще был в больнице. Однажды вечером Романо сказал Саре:
– Я знаю, что ты никогда бы не сделала ничего, что могло навредить Эди. Нет ничего, что ты сделала бы нарочно. Я не буду ломать себе голову над тем, как все произошло и что можно было предотвратить… Случилось то, что случилось. А поскольку ты этого не хотела, на тебе вины нет. Но я не должен был покупать этот парусник! Я идиот! Нельзя дарить кораблик маленькому ребенку! Игрушка понравилась мне, поэтому я ее и купил. Я купил ее для себя, Сара! Я хотел играть с ним и с парусником! Я виноват! Если бы не кораблик, он бы никогда не упал в пруд!
Он закрыл лицо руками. Сара подошла и обняла его.
Врачи спасли Эди жизнь. Но он какое-то время находился в состоянии клинической смерти, и никто не мог точно сказать, как долго. Сара тоже не имела понятия, сколько на самом деле продолжался ее телефонный разговор с матерью. Кровообращение в мозгу Эди было нарушено, некоторые его области бесповоротно погибли. Врачи объяснили Романо и Саре, что их сын инвалид и всю жизнь будет пребывать на стадии развития ребенка. Полное выздоровление исключено, но с помощью любви и специальных занятий можно достичь некоторых успехов.
– С тех пор как это случилось, я не могу ночами спать, – сказала мать Сары Регина по телефону. – Это так ужасно, дитя мое! Как ты только это выдерживаешь?
– Да никак, мама. Прежде всего потому, что этого бы не случилось, если бы мы в то время не говорили с тобой по телефону.
Голос Регины стал пронзительным:
– Ты хочешь сказать, что виновата я? И лишь потому, что позвонила тебе?
– С тех пор как я в Италии, наши телефонные разговоры стали далеко не дружественными. Ты звонишь не тогда, когда хочешь поговорить со мной или узнать, как у нас дела, а только если у кого-нибудь день рождения и ты чувствуешь себя обязанной…
– О чем это ты? – Регина чуть не поперхнулась.
– Если бы я сказала «Мама, я сейчас не могу говорить», ты бы обиделась. Вот я этого и не сказала. И случилось то, что случилось.
– Я же хотела как лучше! Я не могла знать, что у тебя нет времени! – закричала мать. – Бессовестно с твоей стороны пытаться переложить всю вину на меня!
Она разрыдалась и положила трубку.
«Спасибо, мама, – горько подумала Сара, – спасибо за любовь и понимание».
Когда Эди вернулся домой, он был совершенно другим. Его жизнерадостность уступила место апатии, а любопытство – полной безучастности. Он послушно сидел на стульчике, ничего не просил, не плакал и почти ничем не интересовался. Когда к нему приближалась наполненная едой ложка, он послушно открывал рот, как птенец, и глотал все, что дают. Он не отказывался от пищи, он ел столько, сколько давали. Сара узнала, какое количество пищи нужно его маленькому телу, и просила Терезу не давать больше, чем необходимо. Но Тереза этого не придерживалась. Она знала все лучше всех.
– Если он открывает рот и ест, значит, голоден, – сказала она строго. – Он знает, что для него хорошо. Сытые дети не едят, они выплевывают все или сжимают губы, так что между ними невозможно просунуть лист бумаги, не то что ложку.
– Здоровые дети – возможно, – парировала Сара, – но Эди больной. Когда ты наконец это поймешь? Он не знает меры, он потерял контроль над своим телом. Может быть, он даже утратил некоторые инстинкты.
– Sciocchezze! – пренебрежительно сказала Тереза, что означало не что иное, как «глупости».
– Почему в день рождения, когда все это случилось, ты не осталась на пару минут с Эди, когда мне нужно было подойти к телефону? Неужели дурацкая грибная запеканка была для тебя важнее, чем внук?
– Ты что, хочешь сказать, что это я виновата?
– Я спросила, почему ты на пару минут не осталась с Эди и не присмотрела за ним, черт возьми! Ты сама позвала меня к телефону, ты знала, что я не смогу проследить за ним!
– Мне и в голову не пришло, что ты будешь болтать по телефону так долго!
– Это было всего лишь пару минут!
– Почему ты не перезвонила позже? Ты же знала, что я занята!
– Значит, тебе говняная запеканка была важнее, чем твой внук?