– В чем дело? – неожиданно спросил он, и Эльза вздрогнула. – Почему ты идешь за мной?
Его голос звучал не рассерженно, но холодно.
Она ничего не сказала. Она не могла ничего сказать. Она просто смотрела на него и думала, что еще никогда не встречала такого красивого человека.
– На концерте ты стояла позади меня и уже полчаса идешь следом. В толпе ты постоянно была рядом со мной… Наверное, этому есть какая-то причина?
– Ты так хорошо пахнешь, – сказала она шепотом и покраснела.
– Идем, – сказал он и насмешливо улыбнулся. – Пойдем, выпьем по бокалу вина.
Они прошли на две улицы дальше. На улице Виа Саллюстио Бандини они попытались найти место в баре и в двух маленьких остериях, однако в этот вечер невозможно было отыскать ни одного свободного столика. После этого он купил в каком-то баре вино, два бумажных стаканчика и попросил открыть бутылку.
Они уселись на лестнице перед Палаццо Толомеи и начали медленно пить вино.
– А чем я пахну? – спросил он.
– Кафедральным собором и ладаном, криптой и холодным камнем, цветущим олеандром, ванилью и теплой землей.
Такого ему еще никто не говорил, и на мгновение он даже потерял дар речи. Он внимательно посмотрел на эту странную девушку. У нее была необычайно светлая кожа, бледное лицо, слишком нежное и прозрачное для итальянки. А волосы ее были темными и абсолютно гладкими. Ему нравились гладкие волосы, падающие, словно вода, на плечи. На вид ей было лет семнадцать, возможно, восемнадцать. Он не думал, что она может быть старше. У нее были карие глаза, придававшие беззащитному лицу необычайно глубокое выражение.
– Как тебя зовут? – спросил он.
– Элизабетта. Элизабетта Симонетти.
Она сама испугалась, когда произнесла это имя, потому что оно вырвалось спонтанно, но прозвучало наконец правильно.
Она всегда ненавидела свое имя «Эльза», считая его отталкивающим. А «Элизабетта» было так похоже на ее настоящее имя, было таким близким и прекрасным. Она даже рассердилась на себя за то, что раньше до этого не додумалась.
– Ты живешь в Сиене? – спросил он, и Эльза перестала думать об Элизабетте.
– Нет. В Монтефиере. Это маленький населенный пункт приблизительно в получасе езды отсюда.
На улицах Сиены даже сейчас, незадолго до полуночи, было оживленно. Все больше пар, групп и отдельных полуночников садились на лестнице, и почти у всех было с собой что-нибудь выпить. Какой-то студент начал под гитару петь песни Цуккеро.
– А как ты попадешь домой?
– На машине. Два месяца назад я сдала на водительские права.
Ага, значит, ей не меньше восемнадцати.
– Идем, – сказал он, поднялся и взял ее за руку. – Мы пойдем ко мне. Я живу рядом. Здесь слишком много людей, слишком шумно и бестолково.
Сердце Эльзы чуть не выскочило из груди. Она не была знакома с этим мужчиной. Она знала только, что он пользуется одеколоном, который возбуждает ее фантазию, и выглядит так, что у нее захватывает дух. Больше ничего. Она даже не знала, как его зовут. Ситуация была опасной, и она это понимала. Но она чувствовала и то, что начинает влюбляться в этого мужчину, образ которого до сих пор существовал только в ее мечтах. И это чувство было сильнее всего.
– О'кей, – сказала она. – А как тебя зовут?
– Антонио.
В часовне Монтефиеры была одна фигура – скульптура, изображавшая святого Антония Падуанского. Он стоял в длинном ниспадающем облачении, но босой, на скале, держа в одной руке Библию, а в другой руке – лилию. Святой Антоний считался помощником в поиске потерянных вещей. Всегда, когда Эльза что-то искала, что происходило постоянно, она шла в церковь и молилась святому Антонию, который имел поразительное сходство с доном Матео, священником из Монтефиеры. Это ее смущало. Она не хотела молиться дону Матео. Она не хотела, чтобы он узнал, к примеру, что она уже две недели разыскивает ключи и всегда старается вернуться домой в такое время, чтобы там был кто-то, кто открыл бы дверь. До сих пор никто не знал, что ее ключи исчезли, и святой Антоний был ее последней надеждой. В конце концов у нее сдали нервы и она спросила про ключи у Эди. Тот только ухмыльнулся и повел ее в лес. Они шли почти час, когда Эди вдруг опустился на колени, принялся рыть землю под серебристым кедром и в руках у него появились ключи.
Несколько месяцев назад его любимым занятием стало закапывать предметы домашнего обихода в радиусе нескольких километров. Обычно пропажа никому не бросалась в глаза, потому что в большинстве случаев это были открывалки для бутылок, зубочистки, кухонные ножи, булавки, ножницы, шариковые ручки, стаканы, пустые пузырьки из-под чернил, маленькая терракотовая фигурка, старый календарь или другие бесполезные мелочи, до которых никому не было дела. Эльзе никогда бы и в голову не пришло, что ключи мог взять Эди. Она считала, что это просто одна из его игр, когда он убегал в лес, чтобы рыться в земле, как собака.