— Полагаю, что они вам поверили. Сегодня они могут признать Мэнни Тиннена виновным в убийстве Шеннона. В таком случае вам необходимо быть начеку и обдумывать каждый свой шаг.
Я долго разминал пальцами сигарету и наконец закурил.
— Незачем приставлять ко мне своих парней, мистер Фенвезер. Я знаю наперечет едва ли не все закоулки в городе, а ваши люди вряд ли окажутся достаточно близко, чтобы помочь мне в трудную минуту.
Он перевел взгляд на одно из окон кабинета.
— Насколько хорошо вы знакомы с Фрэнком Дорром? — поинтересовался мистер Фенвезер, так и не взглянув на меня.
— Я знаю, что он — крупная политическая шишка. У него все схвачено. Без его разрешения никто не может открыть игорный вертеп или бордель. Да что там! Даже для того, чтобы вести честную торговлю в этом городе, необходимо предварительно встретиться с Дорром и всё перетереть.
— Верно.
Фенвезер сказал это резко, повернувшись ко мне. Потом он понизил голос:
— Ордер на арест Тиннена стал для многих полной неожиданностью. Очевидно, Фрэнк Дорр заинтересован в том, чтобы избавиться от Шеннона, возглавляющего совет, через который Дорр, вероятно, и заключает контракты. Поэтому, думаю, он попытается рискнуть. Мне уже сообщили, что у него были дела с Мэнни Тинненом. На вашем месте я бы не сводил с Дорра глаз.
— Я ведь работаю в одиночку, — напомнил я, усмехнувшись. — А Фрэнк Дорр контролирует огромную территорию. Однако я сделаю все, что смогу.
Фенвезер встал, протянув мне руку через стол.
— Меня не будет в городе дня два, — сказал он. — Я уеду сегодня ночью — если Тиннена признают виновным. Будьте осторожны. В случае чего связывайтесь с Берни Ользом, моим старшим следователем.
— Само собой, — пообещал я.
Мы пожали друг другу руки, и я прошел мимо секретарши, которая устало улыбнулась мне, поправляя при этом локон на затылке. Я добрался до своего офиса чуть позже половины пятого. Немного постоял у входа в небольшую приемную, уставившись на дверь. Потом открыл ее и вошел внутрь, где, естественно, не оказалось ни души.
Там был старый красный диван, два стула разной формы, небольшой ковер и журнальный столик, на котором валялось несколько старых журналов. Приемная всегда стояла открытой, чтобы клиенты могли зайти и скоротать время — если они вообще появлялись и были настроены ждать.
Я пересек приемную и отпер дверь своего кабинета; надпись на ней сообщала: «ФИЛИПП МАРЛОУ. РАССЛЕДОВАНИЯ».
На деревянном стуле у письменного стола, поодаль от окна, примостился Лу Харгер. Руки в ярко-желтых перчатках он положил на набалдашник трости, а зеленую фетровую шляпу сдвинул на затылок. Из-под шляпы виднелись невероятно прилизанные черные волосы, опускавшиеся почти до плеч.
— Привет. Сижу вот и жду, — сказал он, вяло улыбнувшись.
— Привет, Лу. А ты как сюда просочился?
— Должно быть, дверь осталась незапертой. А может, у меня оказался подходящий ключ… Надеюсь, ты не против?
Я обошел письменный стол и сел во вращающееся кресло. Свою шляпу я положил на стол, достал из пепельницы курительную трубку и начал ее набивать.
— Не против, поскольку это ты, — ответил я. — Но я полагал, что замок у меня надежнее.
Он улыбнулся пухлыми красными губами — все-таки чертовски привлекательный парень! — и спросил:
— Ты еще берешься за работу или намерен провести следующий месяц за рюмочкой-другой с ребятами из Управления полиции?
— Я еще берусь за работу, особенно когда есть за что взяться.
Я раскурил трубку, откинулся и стал изучать безупречную оливковую кожу и прямые, темные брови Лу. Он положил свою трость прямо на стол и вцепился пальцами в желтых перчатках в полированную поверхность столешницы. При этом он постоянно нервно покусывал губы.
— У меня есть для тебя одно пустяковое дельце. Так, не бог весть что. Однако на трамвай заработаешь.
Я ждал.
— Я собираюсь сегодня устроить небольшую игру в «Лас-Олиндасе», — наконец сказал он. — У Каналеса.
— Игра будет честной?
— Угу. Чувствую, что сегодня мне может подфартить, поэтому надежный парень со стволом будет очень кстати.
Я достал из верхнего ящичка нераспечатанную пачку сигарет и запустил ее по столу в сторону Лу. Тот поймал пачку и принялся вскрывать упаковку.
— А что за игра? — поинтересовался я.
Он наполовину вытянул сигарету и замер, разглядывая ее. Что-то в его поведении меня очень настораживало.