— Меня уж месяц как прикрыли. Я ведь пока еще не заработал таких денег, с которыми в этом городе можно держать заведение. Да и парни из Управления полиции крепко прижали меня после отмены сухого закона. Стоит им вообразить, что придется жить на одну зарплату, так они во сне видят кошмары.
— Здесь вести дела ничуть не дороже, чем где-либо еще, — заметил я. — Кроме того, ты же платишь одной местной фирме…
Лу Харгер с ожесточением прикусил сигарету.
— О да… плачу… Фрэнку Дорру! — прорычал он. — Этому жирному кровососу и сукиному сыну!
Я ничего не ответил. Вышел я из того возраста, когда отводишь душу, понося тех, кому сам не в силах навредить. Поэтому я лишь молча наблюдал, как Лу прикуривает сигарету от моей настольной зажигалки.
Выпустив дым, он продолжил:
— Это даже забавно в некотором роде… Каналес обзавелся новой рулеткой, которую ему предложили купить известные ловкачи из офиса шерифа. А я накоротке с Пиной, он у Каналеса за главного крупье. Так вот, выяснилось, что это та самая рулетка, которая прежде стояла у меня. Она с подвохом, а с каким — знаю только я.
— А Каналес не знает… Это так похоже на Каналеса, — вставил я.
Лу даже не взглянул на меня.
— У него постоянно собирается чуть ли не весь город, — сообщил он. — Он даже завел себе мексиканский оркестрик из пяти человек, который играет на маленькой танцплощадке, чтобы клиенты могли как следует расслабиться. Потопчутся малость — и вновь на стрижку купонов. А то бы уходили злющими, плюнув на все.
— Ну хорошо. А ты-то что собираешься предпринять?
— Полагаю, это можно назвать чем-то вроде системы, — тихо проговорил он, бросив на меня взгляд из-под длинных ресниц.
Я отвернулся от него и стал рассматривать свой кабинет. Ковер цвета ржавчины, пять зеленых выстроившихся в ряд ящиков с картотекой, над которыми располагался рекламный календарь, еще антикварная вешалка в углу, несколько стульев орехового дерева да тюлевые занавески на окнах; от постоянных сквозняков и пыли края занавесок изрядно испачкались. Прямо на стол падал предзакатный солнечный луч, в котором кружились частицы пыли.
— Я понимаю это так, — подытожил я. — Ты уверен, что подправленное тобой колесо рулетки непременно тебя послушается, и ты выиграешь огромную кучу деньжищ, отчего Каналес просто взбесится. Поэтому ты хочешь появиться у него в казино, имея защиту — в моем лице. Вот что я тебе скажу. Я думаю, эта идея — полное безумие!
— Почему? Совсем не безумие, — возразил Лу. — Каждому рулеточному колесу свойственно вертеться в определенном ритме. Если бы ты хорошо знал рулетку…
Я улыбнулся, пожав плечами.
— Ладно, пусть так — в этом я ничего не смыслю. С рулеткой вообще никогда не баловался. Сдается мне, что ты ставишь капкан сам себе, но я, конечно, могу и заблуждаться. Дело не в этом.
— А в чем? — испуганно спросил Лу.
— Я не слишком люблю роль телохранителя — впрочем, это тоже не самое главное. Короче, я должен верить в то, что игра будет честной, за исключением того подвоха, о котором ты упомянул. Но предположим, что я в этом усомнюсь. Тогда я брошу тебя, и ты угодишь за решетку. Или, допустим, мне покажется, будто все идет как надо, а Каналес со мной не согласится и станет себя вести как очень плохой мальчик. Что тогда?
— Так поэтому мне и нужен парень со стволом, — сказал Лу; ни один мускул не дрогнул на его лице, двигались только губы.
Я продолжил:
— Может, я достаточно крут, чтобы выполнить подобную работу, — хотя я в этом совсем не уверен — но меня тревожит совсем иное…
— Всё. Забудь, — вырвалось у Лу. — Меня уже достали твои переживания.
Я вновь усмехнулся, наблюдая, как его руки в желтых перчатках выбивали нервную дробь по поверхности стола. Я медленно произнес:
— Ты не очень-то похож на парня, который умеет разжиться таким путем. А я еще меньше похож на парня, который захочет при этом прикрывать твою спину. Так что…
— Понятно… — протянул Лу.
Он стряхнул пепел прямо на блестящую поверхность стола и наклонился, чтобы сдуть его. А потом, словно переходя к другой теме, сказал:
— Со мной поедет мисс Глен. Она сногсшибательно выглядит — такая высокая, рыжая. Работала когда-то моделью. Отлично ладит с кем бы то ни было. Она займется Каналесом, чтобы тот не дышал мне в спину. Прорвемся. Я только сейчас сообразил, что надо тебе о ней рассказать.
С минуту я молчал, потом заметил:
— Ты прекрасно знаешь — я едва развязался со слушаниями в Большом жюри присяжных, где дал показания, что видел Мэнни Тиннена. Видел, как он вылез из машины, чтобы обрезать веревки на руках Арта Шеннона, которого они, начинив свинцом, вышвырнули прямо на дорогу.