Лу безмятежно улыбнулся.
— Это очень кстати для крупных жуликов, играющих в большие игры, — тех, которые втихаря подписывают контракты и держатся в тени. Между прочим, говорят, что Шеннон был честным малым и рулил советом как следует. А его так подло убрали…
Я кивнул. Говорить об этом мне совсем не хотелось.
— У Каналеса нос почти всегда в кокаине… Да и не исключено, что рыжеволосые не в его вкусе, — предположил я.
Лу не спеша поднялся, взял со стола трость и уставился на кончик пальца в желтой перчатке. Выражение лица у него было почти сонное. Потом, помахивая тростью, он направился к дверям.
— Ладно, увидимся, — бросил он.
Я дождался, когда он взялся за ручку двери, и только тогда сказал:
— Не обижайся, Лу! Я загляну в «Лас-Олиндас», если тебе так необходимо, чтобы я был рядом. Я не возьму с тебя ни гроша, только заклинаю Всевышним, не слишком там на меня пялься.
Он медленно облизал свои губы и проговорил, не глядя мне в глаза:
— Спасибо, малыш. Я буду просто дьявольски осторожен.
После этого он удалился, и его желтая перчатка, скользнув за дверь, пропала из виду.
Я минут пять сидел в полной неподвижности, пока не почувствовал, что моя трубка стала слишком горячей. Я отложил ее, взглянул на наручные часы и встал, чтобы включить небольшое радио, находившееся в дальнем углу кабинета.
Когда шум помех улегся, раздался сигнал точного времени, а вслед за тем голос из репродуктора произнес: «Начинаем выпуск местных вечерних новостей. Главным событием сегодняшнего дня стало вынесение Большим жюри присяжных обвинительного вердикта Мэйнарду Дж. Тиннену. Тиннен известен как лоббист решений муниципалитета и человек, деятельно радеющий о нуждах города. Обвинительный вердикт, вызвавший шок у его многочисленных друзей, базируется исключительно на основе показаний…»
Внезапно резко зазвонил телефон. Я снял трубку и услышал спокойный молодой женский голос:
— Один момент, прошу вас. С вами будет говорить мистер Фенвезер.
Его голос раздался тотчас же:
— Вынесли обвинение. Будьте начеку.
Я сказал, что сам только что обо всем узнал из радионовостей. Мы перебросились еще парой слов, и он повесил трубку, непосредственно перед этим сообщив, что опаздывает на самолет.
Я откинулся на спинку кресла и продолжил слушать радио, правда, почти не различая слов. Я размышлял о Лу Харгере: ну что он за идиот?! Впрочем, с этим, увы, уже ничего поделаешь…
2
Несмотря на вторник народу собралось прилично, однако никто почему-то не танцевал. Около десяти скромный джаз-бэнд из пяти субъектов, похоже, подустал наяривать румбу, на которую всем было наплевать. Сидевший за маримбой ударник выронил палочки и наклонился — только не за ними, а за стаканом, который предусмотрительно поставил под стул. Остальные парни закурили и расселись вокруг с откровенно скучающим видом.
Я прислонился боком к стойке бара, находившегося в той же части зала, где была эстрада с музыкантами. Я стоял и крутил стаканчик с текилой по гладкой поверхности стойки. Основная игра шла на среднем из трех столов с рулетками.
Бармен тоже прислонился к стойке — со своей стороны.
— А рыжая-то деньгами так и сыплет! — заметил он.
Я кивнул, даже не взглянув на него.
— Целыми горстями кидает, — согласился я.
— Не считая…
Рыжая девушка оказалась высокой. Я отчетливо различал пламенеющую медь ее волос среди голов зевак, облепивших стол. Рядом с нею виднелась и прилизанная голова Лу Харгера. Похоже, все за столом предпочитали играть стоя.
— А вы не играете? — спросил меня бармен.
— Только не по вторникам. Как-то во вторник приключилась со мной жуткая неприятность.
— Вон оно что… Вы как предпочитаете пить — в чистом виде или, может, мне вам отполировать?
— А чем намерены полировать? — откликнулся я. — Не ершиком, часом?
Он ухмыльнулся. Я опять слегка пригубил текилу и скорчил рожу.
— Неужто это пойло специально таким ядреным делают?
— Откуда ж мне знать, мистер…
— А каков здесь предел ставок?
— Опять-таки откуда мне знать… Полагаю, как боссу на душу ляжет.
Столы с рулетками выстроились в ряд у дальней стены. Они были обнесены низкой, из позолоченного металла, изгородью, за которой и толпились все игроки. Неожиданно за центральным столом возникла какая-то заварушка. С полдюжины игроков, стоявших за крайними столами, тотчас похватали свои фишки и подскочили поближе. И тут прозвучал четкий, исключительно вежливый голос с еле ощутимым иностранным акцентом: