Блай запаниковал. Это был настоящий кошмар, у него внутри все опустилось.
— Нет! Я с ней даже не знаком! Меня здесь не было…
— Вы врете, — монотонно пробубнил Фарнхэм и снова толкнул Блая к стене. — Вы — мерзкий убийца женщин. Она вела себя дерзко и развязно, вы схватили нож и воткнули ей в горло.
— Я этого не делал! — прохрипел Блай прерывающимся голосом. — Отпустите…
У полицейского, который привел Блая, возникли какие-то проблемы в коридоре, и было слышно, как он говорит в негодовании:
— Послушайте, женщина! Туда нельзя! Отойдите от двери! Лейтенант Варгас не хочет, чтобы кто-либо… Женщина! Прекратите немедленно! Там труп, все в крови…
— Труп! — прозвучал тонкий ворчливый голос. — Ерунда! Мой дорогой покойный муж был гробовщиком, молодой человек, и я видела больше трупов, чем вы увидите за всю свою жизнь, так что они меня совершенно не пугают. Хотите, чтобы я воткнула вам в глаз вот эту спицу?
Очевидно, полицейский этого совсем не хотел, потому что дверь открылась, и в комнату зашла маленькая старушка в порыжевшем и выцветшем черном халате. На макушке у нее из седых волос была уложена кичка, чем-то напоминающая модернистскую шляпу. На конце длинного любопытного носа сидели очки без оправы.
— Ха! — воскликнула она. — Я так и думала. Запугиваете людей, да? Издеваетесь? Мой муж — дорогой мистер Тиббет, гробовщик — знал многих полицейских, пока был жив, и всегда говорил, что это очень грубые, невоспитанные, глупые и неотесанные люди.
Фарнхэм вздохнул, выпустил Блая, отправился назад к кушетке и уселся. Пружины заскрипели под его весом, и он расслабился, приняв ту же позу, что и раньше.
— Вы кто? — спросил Варгас.
— Тиббет. Миссис Джонатан К. Тиббет. «К» — вместо Квентин. Но вам лучше послушать, когда я говорю, молодой человек.
— Я слушаю, — ответил Варгас.
— Ха! — воскликнула миссис Тиббет. — Хамите, да? У вас одежда неглаженая, и, кроме того, готова поспорить: вы пьяны. Давайте, попробуйте меня запугать! Начинайте! Только попробуйте! Мой дорогой покойный муж был другом мэра, я ему позвоню и заставлю поставить вас на место, если вы только прикоснетесь пальцем ко мне или к этому милому молодому человеку.
— Дама, я не стану прикасаться к вам, если мне за это даже дадут десять долларов наличными, — обреченно ответил Варгас. — Но этот молодой человек — подозреваемый в деле об убийстве и…
— «Подозреваемый»! — презрительно повторила за детективом миссис Тиббет. — Чушь! Вы меня слышали? Я сказала: чушь!
— Я вас слышал, — спокойно ответил Варгас.
Миссис Тиббет направила в его сторону стальную спицу, словно это была рапира.
— Он не подозреваемый. И знаете почему? Потому что у него есть алиби, вот почему! И его алиби — я. Я слышала, чем эта потаскуха здесь занималась. Наглая, развязная девка! И видела, как этот молодой человек пришел и вежливо попросил ее сделать радио потише. Я смотрела в замочную скважину — у меня квартира напротив. Он даже не заходил в комнату. А когда он ушел, я слышала, как она там смеялась. Там все время находился еще один мужчина, и если бы вы и этот грубиян — ваш коллега — не были такими глупыми и ленивыми, то вы бы уже начали выяснять, кто он такой.
— А вы видели второго мужчину? — терпеливо спросил Варгас.
— О-о! Значит, вы намекаете, что я сую нос не в свое дело? Подглядываю и шпионю за соседями, да? Я поговорю об этом с мэром. Мистер Тиббет организовывал похороны двух его первых жен и всю жизнь дружил с мэром. Я ему скажу, что пьяные полицейские оскорбляли и запугивали меня, и он…
— Да-да, — перебил Варгас. — Конечно. Все правильно. Вы видели второго мужчину, который был здесь?
— Нет.
— Вы слышали его голос?
— Да. Очень грубый голос, явно представителя низших классов — как ваш.
— Понятно, — кивнул Варгас и крикнул: — Ошай!
Полицейский заглянул в комнату из коридора:
— Да, лейтенант?
— Проводите миссис Тиббет в ее квартиру.
Полицейский пребывал в сомнениях.
— Только вы поосторожнее со спицей, женщина. Пойдемте. Лейтенант очень занят.
Миссис Тиббет позволила довести себя до двери, осторожно ступая, затем развернулась, оставляя за собой последнее слово.
— И позвольте вам сказать, что я не потерплю ваших издевательств над этим милым молодым человеком. Он очень вежливый, тихий, честный, трудолюбивый и приличный молодой человек. Он не мог совершить убийство, как и я. И если бы у вас было хоть немного здравого смысла, вы бы это поняли. Но с другой стороны, если бы у вас было хоть сколько-нибудь здравого смысла, вы не пошли бы в полицейские.