— Но я этого не делал! — закричал Блай. — Я не знаю…
— Может, вы потеряли память. Может, если вы скатитесь вниз по лестнице, она у вас восстановится.
— Я вас слышала, — прозвучал голос миссис Тиббет. Она стояла в дверном проеме спальни и многозначительно кивала. — О-о, я все прекрасно слышала. Я — свидетельница. Скатится вниз по лестнице, да? Я знаю, что это означает. Допрос с пристрастием. Или даже допрос с применением пыток. Дорогой мистер Тиббет мне все об этом рассказывал. Я сообщу о вас мэру.
Из-за ее плеча появилось обеспокоенное лицо полицейского.
— Лейтенант, я ничего не мог поделать. Она проскользнула на лестницу, когда увидела, что Фарнхэм поднимается…
— Уйдите, — резко перебил Варгас. — И вы тоже, женщина. У меня сейчас нет времени на ерунду. Я занят. Уходите отсюда.
Миссис Тиббет все еще держала спицу. Теперь она подняла ее повыше, вытянула руку в его сторону и посмотрела поверх нее на Варгаса.
— Заставьте меня. Давайте. Попробуйте. Вы не станете бить этого несчастного мальчика, и я останусь здесь и проверю, чтобы вы этого не сделали. Меня вы не испугаете. Я вас не боюсь. Нисколечко. Дорогой мистер Тиббет всегда говорил, что полицейские — лоботрясы и бездельники, и это легко доказать.
Варгас сделал глубокий вдох.
— Послушайте, миссис, мы только что выяснили, что этот парень, Блай, рекомендовал Фицджеральд хозяевам здания перед тем, как она тут поселилась.
— Вранье, — заявила миссис Тиббет.
Фарнхэм негодующе засопел.
— Это не вранье! Я звонил Бингхэму, вице-президенту…
— Я его знаю, — перебила миссис Тиббет. — Гораций Бингхэм. Толстяк. Не такой толстый, как вы, не такой неряшливый, но почти. И он еще тупее, чем вы, — если такое возможно. Если бы кто-то из вас спросил у меня, то я сказала бы вам, благодаря кому появилась здесь эта Фицджеральд, но нет, вам такая простая мысль не пришла в голову. Вы умеете лишь кричать и угрожать невинным людям. Мистер Тиббет всегда говорил, что ни один детектив не способен досчитать до пяти без помощи пальцев. Более того…
— На этот раз хватит, — перебил Варгас. — Вы заявили, что знаете, благодаря кому здесь появилась Фицджеральд. И благодаря кому?
— Если бы у вас было хоть чуть-чуть ума, то вы бы это уже знали, и вам не пришлось бы спрашивать. Конечно, благодаря Гасу Финдли, дворнику.
— Вы уверены в этом? — спросил Варгас.
— Хочу вам сказать, что я не вру людям, даже полицейским, хотя это едва ли имеет значение, потому что на самом деле они не люди. Мистер Тиббет всегда говорил, что требуется только обеспечить полицейского хвостом, и он почувствует себя как дома на любом дереве. Гас Финдли заходил в квартиру этой потаскухи Фицджеральд в среднем десять раз в день. По-моему, это позорная связь, и была такой с самого начала.
Варгас кивнул полицейскому, в нервном ожидании застывшему в дверном проеме:
— Приведите Финдли.
— Этот Финдли кажется слишком старым для… — в сомнении заговорил Фарнхэм.
— Ха! — воскликнула миссис Тиббет. — Мужчины! Я могла бы вам кое-что рассказать…
— Не утруждайтесь, — устало посоветовал Варгас.
Им пришлось ждать пять минут. Потом вернулся полицейский с Гасом Финдли и грубо втолкнул его в спальню.
— Вот он, лейтенант.
Гас Финдли опасливо заморгал. Он выглядел старым, больным и испуганным, при ярком свете лицо его имело свинцовый оттенок.
— Скажите, пожалуйста, в чем дело?
К нему подошел Варгас.
— Послушайте меня. Мы знаем, что благодаря вам Патриция Фицджеральд оказалась в этом доме, и мы знаем, что вы постоянно появлялись в ее квартире. А теперь нам нужны факты, причем прямо сейчас. Колитесь.
Лицо Гаса Финдли исказилось, как от боли.
— Она… она была моей племянницей, сэр. — Гас повернулся к Блаю: — Простите, мистер Блай. Пожалуйста, не сердитесь на меня. Они приехала сюда, у нее не было денег, и я не мог ей ничего дать, потому что сыну моей сестры делали операцию. Поэтому я… я сказал, что она может здесь пожить. И я… я сказал мистеру Бингхэму, что это вы рекомендовали…
— Все в порядке, Гас. — Блай чувствовал себя очень неуютно. — Если бы вы меня попросили, я, вероятно, и сам бы ее порекомендовал. Пусть вас это не беспокоит. Все в порядке.
— Все не в порядке, — заметил Варгас. — Расскажите нам о ней.
— Она не была хорошей девочкой, — с несчастным видом продолжал Гас. — Никогда не была. Ее звали не Патриция Фицджеральд, а Паула Финдли. Ее родители умерли, и я пытался ее воспитывать, но она никогда не делала того, что я говорил, а потом сбежала с каким-то парнем и… Я думаю, что он на ней не женился.