— Да, это ваш шанс, — перебил Йоханссен, глаза которого вспыхивали леденящим блеском. — Вы можете ему позвонить. Внимательно следите за своими словами.
Руки у Блая похолодели, пальцы едва слушались, и он с трудом набрал нужный номер. Он слышал долгие гудки, снова и снова, а глаза Йоханссена становились все холоднее и блестели все ярче.
Наконец трубку сняли, и послышался раздраженный голос Гаса Финдли:
— Да? Что вы хотели?
Блай с облегчением вздохнул.
— Гас! Это Дейв Блай.
— А-а! Здравствуйте, мистер Блай. Как вы? У меня пока нет денег, чтобы заплатить мистеру Крозьеру, мистер Блай. Простите меня, но…
— Это неважно. Послушайте меня, Гас. Вы выносили мусор из моей квартиры сегодня утром?
— Нет, не выносил. Простите меня, мистер Блай, но спина болит больше обычного, а эта проклятая полиция не давала мне покоя…
— Гас! — перебил Блай. — Сделайте мне одолжение. Поднимитесь в мою квартиру и загляните в мусорное ведро. Наверху лежит небольшой бумажный пакет. Он закрыт. Принесите его вниз, в свою комнату. Я подожду.
— Да, конечно…
— Быстрее, Гас! Это очень важно!
— Вы не заболели, мистер Блай? Судя по голосу.
— Гас! — взорвался Блай. — Быстрее!
— Хорошо. Конечно. Не вешайте трубку.
Блай услышал, как Гас с грохотом опустил трубку на стол, затем звуки исчезли, если не считать обычных помех на линии.
Он ждал, чувствуя, как у него на лбу выступает холодный пот. Йоханссен неслышно подошел поближе, и Блай видел блеск черного пистолета, примерно в футе от собственной головы.
Казалось, прошло очень много времени, прежде чем Гас снова взял трубку и радостно сообщил:
— Нашел. Что мне с ним делать?
Блай откинулся на спинку кресла, вздохнул и кивнул Йоханссену:
— Все в порядке. Что теперь?
Леденящий блеск в глазах Йоханссена исчез.
— Этот Гас — честный человек?
— Да, — кивнул Блай, чувствуя слабость во всем теле.
— Скажите ему, чтобы открыл пакет и конверт.
— Гас, — сказал Блай в трубку, — внутри пакета вы найдете конверт. Достаньте его и откройте.
— Хорошо, мистер Блай. Подождите. — Послышался звук разрываемой бумаги, потом внезапно Гас истерично завопил: — Мистер Блай! Здесь деньги! Тысячи… миллионы! Мистер Блай! Мистер Блай!
— Успокойтесь, Гас, — сказал Блай. — Они попали туда по ошибке. Сейчас я передам трубку другому человеку, владельцу денег. Он скажет вам, что делать дальше.
— Я не хочу держать у себя такую сумму! Я позволю в полицию! Я боюсь…
— Вот мистер Йоханссен. Поговорите с ним.
Йоханссен взял трубку. На другом конце провода Гас продолжал кричать. Йоханссен несколько раз кивнул, начиная широко улыбаться, потом ему наконец удалось вставить слово.
— Да, Гас. Да. Да. Это мои деньги. Нет. Не звоните в полицию. Просто подержите их для меня. — После этого трубка чуть не треснула от криков, Йоханссен отодвинул ее от уха и поморщился. — Нет. Нет. Никто вас не ограбит. Хорошо. Запритесь. Да, я постучу три раза, а потом два. Да, я принесу записку от мистера Блая. Хорошо. Да. Просто успокойтесь.
Он повесил трубку и кивнул Блаю.
— Хороший человек, — заметил он. Плоский пистолет исчез.
Блай вытер лоб носовым платком.
— Да, — сказал он, — Гас — отличный старикан. Но он переживает не лучшие времена.
— И вы переживаете не лучшие времена, — заметил Йоханссен. — Мне очень жаль, что так получилось, мистер Блай. Простите меня. Могу ли я что-то для вас сделать, чтобы загладить свою вину?
— Нет, — покачал головой Блай. — Нет. Все нормально.
Йоханссен наблюдал за ним.
— Мистер Блай, я очень хочу найти человека, который находился в той квартире. Вы все еще можете получить награду, если скажете мне что-нибудь, что приведет меня к нему.
Блай устало покачал головой.
— Я ничего не знаю.
— Подумайте, — настаивал Йоханссен. — Может, какая-то мелочь? Вы могли заметить какую-то мелочь. Или у вас могло возникнуть какое-то ощущение.
— Нет, — без всякого выражения ответил Блай.
Йоханссен пожал плечами.
— Ну, нет так нет. Но пожалуйста, позвольте мне что-то сделать в качестве извинения за сегодняшнее.
— Мне ничего не нужно, — все тем же ничего не выражающим тоном ответил Блай. — Но если хотите кому-то помочь, дайте Гасу пару сотен из ваших пяти тысяч, чтобы он слез с крючка акулы, на которую я работаю.
— Я обязательно это сделаю. Конечно.
— Мне нужно идти, — сказал Блай. — Я… спешу.
— Конечно, — Йоханссен открыл дверь. — Мне очень жаль, что так получилось, мистер Блай. Пожалуйста, простите меня.
Глава пятая
Черная рукавица
В офис Блай возвращался на такси. Всю дорогу он сидел, наклонившись вперед, будто подсознательно пытался ускорить движение машины. Когда такси остановилось у края тротуара перед нужным зданием, он выскочил до того, как водитель успел открыть дверь, бросил таксисту мятую купюру и побежал вверх по крутой лестнице.
Блай быстро миновал второй этаж, на котором работала Джанет, взлетел на третий и понесся по коридору.
Создаваемый им шум, вероятно, предупредил Крозьера о его приближении, потому что начальник как раз выходил из кабинета, когда Блай ворвался в офис.
Блай закрыл за собой дверь и прислонился к ней, тяжело дыша.
— Так, ты быстро вернулся, Блай, — сказал Крозьер. — Но я не вижу никакого клиента. Ты снова придумал какое-то оправдание?
Блай улыбался. Он чувствовал, как у него растягиваются уголки губ, но делали они это словно сами по себе.
Крозьер с недоумением уставился на Блая.
— Что с тобой, ради всего святого? Ты плохо себя чувствуешь? У тебя очень странное выражение…
— Я чувствую себя прекрасно, — ответил Блай. — О-о, просто прекрасно. Потому что я ждал этого очень долго.
— Блай! Что ты имеешь в виду? О чем ты говоришь?..
Блай отодвинулся от двери.
— Вы со мной хорошо позабавились, не правда ли? Издевались надо мной, оскорбляли и унижали меня при каждой возможности. Вы знали, что я вынужден это терпеть. Знали, что мой брат учится в колледже и зависит от меня и моей работы. Знали, что я хочу подняться на более высокую ступень, но не могу, пока не получу дополнительного образования. Когда я поступил к вам на работу, вы знали, что я учусь в вечерней школе, но намеренно заставляли меня работать допоздна, чтобы я не мог закончить курс обучения.
— Блай, ты сошел с ума? — спросил Крозьер. — Ты не можешь…
— Могу. Еще как могу! Сейчас я выскажу вам все. Вы позабавились, а теперь за это заплатите. Причем очень высокую цену, и будете знать, что именно я заставил вас заплатить.
— Это оскорбление! — рявкнул Крозьер. — Ты уволен, Блай. Если ты не уйдешь немедленно, я вызову полицию.
— О-о, нет, — сказал Блай. — Вы не вызовете полицию, потому что это сделаю я. А какие ощущения испытывает убийца, мистер Крозьер?
— Что? — Крозьер резко побледнел, а морщины на лице напоминали слабые, нестираемые карандашные линии. — Ч-ч-что ты сказал?
— Убийца.
— Ты… ты сошел с ума! Ты бредишь…
— Убийца, — повторил Блай. — Вы убили Патрицию Фицджеральд.
— Блай! Ты — маньяк! Ты пьян! Я не позволю тебе…
— Вы убили Патрицию Фицджеральд, а я знаю, что вы это сделали. Именно я буду давать свидетельские показания в суде и поклянусь, что вы это сделали. Именно я — Блай, тот несчастный, над которым вы с таким удовольствием издевались, зная, что я не могу вам ответить. А стоили ли этого ваши забавы, мистер Крозьер?
Рот Крозьера открылся, как у выброшенной на берег рыбы, и снова закрылся, до того как он смог подобрать нужные слова.
— Блай! Блай! Ты не имеешь права выступать с такими сумасшедшими обвинениями. Ты сошел с ума, Блай. Ты… ты болен.
— Нет. Я вспомнил кое-какие мелочи. Когда я вчера вечером подошел к двери Патриции Фицджеральд и она открыла ее, у нее на руке была черная меховая рукавица. По крайней мере, я подумал, что это рукавица. Но это было не так. Это был ваш парик. Она обернула им правую руку. Она смеялась над тем, как вы выглядите без него, или, возможно, сама пыталась его примерить.