После полудня дали отмыться в купальне, что Сугир сделал с особой тщательностью. Жёсткие волосы приобрели даже данный при рождении каштановый цвет. Чтобы не слишком лезли в лицо и глаза, гном подстриг их тяжёлыми ножницами, а после – подравнял и бороду, и покороче, следя за процессом в начищенное медное зеркало. Для полного порядка стянул пряди на голове самостоятельно сплетённым шнурком из льняных полос.
– Сугир? Сугир, приятель, это правда ты! – за непыльным делом неожиданно для гнома его окликнули, и он повернулся на голос.
К мужчине, сверкая глубоко посаженными глазами, спешил один из тех, кто мог спокойно потеряться среди рабочего люда. Такой же крепко сбитый телом, как и Сугир, как и жители горных кланов, но вот по Крови – кобольд, жадный до шахт рудокоп, но вынужденный зарабатывать прежде на жизнь наёмником. Гном узнал давнего знакомого не без труда.
– Ла́сло? - ухмыльнулся он, хлопнув по плечам окликнувшего и получив такой же дружеский шлепок в ответ. Сугир указал на длинные полосы вертикальных шрамов на лице собеседника. – Что с лицом? С кем обнимался? С драконом или его ножами?
– Так заметно? - черноволосый крепыш потёр самый узловатый из пары шрамов. Он радостно улыбался, оглядывая гнома с ног до головы. – Уцелел, чертяка!
– Только заметил? – засмеялся Сугир, продолжая хлопать и трепать одежду давнего союзника.
Мужчины влились в компанию знакомых кобольда. Перед теремом шахаша ставили вертел и готовились жарить барашка. Заметивший тушку Сугир мысленно восхитился щедростью шахаша и его основных подчинённых, но в первую очередь принял большую кружку с пенным пивом, красным, как и гуляло по слухам. Ждать мяса было глупо, потому бывший вояка переломил плотную булку из желудёвой муки и принялся жевать хлеб мелкими кусочками.
За разговорами группа развеселилась. Каждый делился своими приключением на фронте и историей приезда в поселение. Те по большей части походили друг на друга и отличались разве что конечным пунктом. Ласло отправили на небольшую безопасную шахту, которая захирела, когда ожесточились битвы между союзами кланов. Деревня как-то выжила, но не слишком радовалась пополнению – еды там едва хватало на своих, и потому поселение надеялось на приток и провизии, и рук, которые могут действительно помочь, накормить и обогреть. Вооружённый такими подробностями, Сугир понял, как же ему повезло и с его травмой, и с тем, что он считал “лишениями”. Когда до него дошла очередь, гном был бы рад промолчать, но пришлось рассказать об обороне крепости, о неравной стычке. Его прервали, пошутив на тему, что “гномы уже не”, и Сугир обрадовался было возможности сменить тему разговора, как вдруг его плечо крепко сжал подошедший сзади. Мужчина поднял глаза и встретился взглядом с незнакомцем, рослым молодым парнем, настоящей горой мышц.
– Со мной пойдём, – пробасил он, немигающим взором разглядывая Сугира сверху вниз.
– А что тако..? – было попытался спросить гном, но в глазах пришедшего сверкнул недобрый огонёк.
– Идём, – коротко повторил просьбу бугай и сильнее сдавил плечо Сугира.
– Идём, – согласно кивнул гном и быстро оглядел застольную компанию. Работяги почти равнодушно потягивали своё пиво и косились на парочку.
Неприятное предчувствие напряжением стянуло гнома по рукам и ногам. Он с трудом выбрался из-за стола и перешагнул через скамью, взглянул на Ласло и ребят по обе стороны от него. Ясности в ситуации не появилось, тогда как и мужчина не считал, что сделал что-то такое, что может оторвать его от праздничного ужина. Кто вообще такой тот, кто его отвлёк? На парне была отличная одежда – длинная рубаха, сапоги, пояс и куртка, ножны на поясе, свёрнутый хлыст. Всё равно что в лёгком боевом облачении. Солдат? Охранник?
– Шахаш Бернур пожелал поговорить с тобой, – немного помедлив, парень покосился на эскортируемого. – Поправь на себе одежду и не задавай лишних вопросов.
Впереди уже виднелась высокая терраса. Домá шахашей всегда стоили так, чтобы имелось место, где семья и сам шахаш могли на свежем воздухе отобедать. Обычно это была площадка во внутреннем дворе, но, когда позволяло место, её выводили на обозрение. Мысленно в таком случае Сугир посмеивался над самолюбованием хозяев, потому как это место отличалось особым изяществом и за его чистотой яро следили.