Приход шахаша ненамного облегчил самочувствие гнома. Предводитель углубил знания в общении между провинциями, сообщил некоторые нюансы торговли и довольно искренне сообщил, что не ожидает от новичка из Зуно больших успехов и, тем более, сразу. Как только закончилось ускоренное обучение, Рауль забрал счётные книги и ушёл на встречу с нишшу. Сугир был бы не против отправиться со стариком, но шахаш Бернур оставил гнома при себе.
Первым, что сообщили Сугиру, так это что скромная свадебная церемония состоится вскоре после полудня этим же днём. Нишшу из Зуно как раз готовилась к торжеству, и шахаш намеревался подготовить мужчину по всем правилам. Шахашем мог зваться только тот, кто имел родовой нож, отличительный элемент ашшави и подобных тем, кто отличился перед Аш-Алумом. Свой нож Напаака он утратил, а потому Бернуру требовалось восполнить весь появившийся пробел.
Новым лезвие Сугир бы не назвал. На металле имелись блёклые затёртые пятна, заточка была торопливой и кривоватой, а рукоятка оказалась простой, но хорошо отшлифованной. Заканчивалась она гладким срезом, на котором выцарапали два слога с именем нового для Сугира рода. Свой первый нож гном получил в десять лет от отца, второй ему вручил его новый предводитель. Как и годы назад, мужчина проверил пальцем заточку ножа, а потом провёл лезвием по подушечке большого пальца. Из пореза выступила кровь, и Сугир нанёс её на надпись на рукояти. – Договор с ножом, чтобы первая рана, доставленная хозяину, стала и последней.
Бернур безмолвно наблюдал за действиями мужчины, без слов передал ему простецкие ножны. Гном спрятал оружие, приладив на куда более новый пояс. Каждая обновка меняла его облик чуть заметно, мелкими шажками, но сам Сугир первее прочих ощутил перемену. А бо́льшая перемена его поджидала уже за дверью в лице нишшу из Зуно.
Но прежде окончательных перемен и переезда, должна пройти церемония создания новой семьи. Бракосочетание всегда проводилось в храме Аш-Алума или, на крайний случай, в Его часовне. Чем бы ни являлось место проведения, его всегда строили таким образом, чтобы оно напоминало Гранитный Чертог Всеотца. Воссозданный Великий Грот был или нишей, или широкой аркой, или искусственным гротом, и выполнялся с такой аккуратностью и искусностью, что почитатели прочих богов любой алтарь Аш-Алума считали шедевром.
Сугир бы позабавился от мыслей об иноверцах и их примитивности, если бы не находился в сильном напряжении. Напряжение стало сильнее, когда он с шахашем Бернуром и его телохранителем вошли в ухоженный садик, где возвышалась глубокая арка из тёмно-серого камня. Множественные сколы на верхней грани имитировали пики гор, и довольно успешно, пока внизу под сводами блестел от редких лучиков дневного солнца полированный каменный стол-алтарь. У самого входа в садик журчал небольшой фонтанчик в виде обломка скалы. Слабый гейзер наполнял водой ложбину в этом обломке, а близ него уже стояли трое. В одном из троицы Сугир узнал Рауля, две другие фигурки же были женщинами. Одна из них, высокая шатенка средних лет, что-то негромко втолковывала другой. Ни лица, ни цвета волос второй Сугир не видел, потому как их закрывало чёрно-синее покрывало густой вязки, свадебное. Полотно спереди закрывало до середины грудь, а позади – ягодицы. Обнажённую кожу женщины можно увидеть было на запястьях, потому как на этом уровне края свадебного покрывала были привязаны к тонким рукам разноцветными шнурами, сплетенными из тонких нитей. Вид этих символов Домов смутил и приковал к себе внимание немолодого жениха. Плетение шнуров являлось чем-то вроде толкователя рода занятий всех предков женщины, повязывающей украшения на себя. Традиция заключалась в символической передаче опыта родни через выходящую замуж, вместе с красотой и силой новой жены, и если подвиги предков оказывались у всех на виду, то как раз “приданое” самой девушки на церемонии скрывалось под плетёным полотном. Выходящая к алтарю с дарами Рода дарила себя непосредственно Аш-Алуму, в то время как через полотно Всеотец словно бы благословлял Дочь на последующий вклад в Род мужа.
Пока женщина вытирала руки после омовения, Сугир разглядывал цвета нитей, и осознал свою ошибку, когда нишшу из Зуно опустила руки, скрыв ладони под полотном. Хотел же хоть по рукам побольше узнать о жене, и засмотрелся не на то!.. Тем не менее, было на что посмотреть. Шнуры были не из новых, что намекало как минимум на многочисленность женщин в роду отца или даже деда. Сама же женщина вызывала у гнома мало-помалу растущий интерес. Невысокая, узкие плечи, крепкая в ногах. К огорчению Сугира он не нашёл зацепок о возрасте скрытой под свадебным покрывалом.