Замолчав, мужчина вылил остатки эля в огонь. Скажи Сугир на его месте подобное, то тоже бы задобрил Аша за горькую правду, сказанную вслух. Хозяин двора чтил Бога-Отца и следил за собой. Гном искоса взглянул на вроде знакомого, про себя отмечая его юный – по сравнению с собой – возраст. Эрнису было никак не меньше тридцати, но вот его сыновья могли уйти воевать уже в тринадцать лет. Не маленькие всё же, если бы вернулись, то в четырнадцать-пятнадцать сами бы и женились, и первым малышам уже бы прошептали на ухо имя Отца их отцов.
– Мне нечего сказать, – хрипота снова прихватила Сугира за горло.
– И не надо, – мужчина не смотрел на подчинённого, наблюдая за огнями в очаге. – Что или кто бы нас ни гнал прежде в бой друг с другом, у нас есть теперь причина объединиться.
– Скорее не осталось сил или причин воевать, – гном проглотил немного эля. Напиток слегка смягчил сухость в горле.
– Хорошо бы и не появилось, – Эрнис быстро вернулся за стол и взялся за уголёк. Глубоко вздохнул и медленно выдохнул. – Ладно, я… отвлёкся. Будет плохо, если я отберу у тебя весь перерыв. Осталось совсем немного. Так,.. какой ты расы по рождению?
– Гном… Чёрный гном, – с уточнением озвучил ответ на вопрос и быстро взглянул на Эрниса. Слишком быстро тот сменил тему, да и сам не выглядел удручённым или огорчённым своим немалым горем.
– Горный гном? Да ладно! – Эрнис бодренько стучал по дереву грифелем. – Тебе наверняка найдут работу где-то на выработках, и уж там-то ты им дашь жару!..
– Да какое там! Если бы умел… – пожал плечом Сугир и отхлебнул эля. Проглотил и быстро облизнул верхнюю губу. – Я ж не слишком много о своей Крови знаю, что не касается сражения.
– Не думаю, что отсутствия знаний помешают, – управляющий что-то быстро писал себе на деревяшке. – Чуть не забыл! А лет-то тебе сколько, дружище?
– Тридцать… – гном задумался, по сезону прикидывая наиболее точную дату. – Да, тридцать четыре.
– Не стар ещё совсем, не стар. Может, и жениться успеешь, – когда Эрнис поднял голову, он поймал взгляд собеседника и с улыбкой игриво ему подмигнул.
Работяга же поскорее опустил глаза, опустошил стаканчик и поставил его на пол. Кончики ушей у него покраснели, а сам гном завозился на месте от переполнивших его эмоций. Этот житель равнин, может, и видевший Горы, мог всякое и говорить, и присочинять, но Сугир понимал, что вот как раз к женщинам ему не подойти, пока те перестанут видеть в нём того, кто мог убивать их родных по другую сторону баррикад. Вернись он в родные земли – может, ему и простили бы плен, но он всё же не настолько молод, чтобы заинтересовать красавиц и не очень, живущих в посёлках. Не ашшави он для них будет, да ещё и лишённый ножа Рода. Всё равно, что пастух без стада. А тут мужчина, пусть без роду и племени, но без двора и дома? Не пожелает ни одна себе такого, даже если проклятая девка и то не согласится. Для Сугира же это последнее дело – тешить себя надеждами. Не мужское это занятие.
– В общем, мы закончили, – Эрнис быстро перечитывал пометки на дощечке, но та была повёрнута так, что гном не мог рассмотреть ни единого символа.
– Да, хорошо, – Сугир закивал, поднимаясь с едва отогретой скамьи. – Я… я пойду тогда.
– Иди, – как-то вяло для недавнего разговора отозвался на уход батрака управляющий.
Гном не стал обременять мужчину своим обществом и, быстрым взглядом отыскав выход, двинулся на свежий воздух. Спёртость того в рабочей комнате семьи управляющего он ощутил только из-за того, что эль легонько кольнул его в висок. Неприятный привкус мужчина почти вымыл водой, напившись из горсти у ближайшей колоды по соседству с уже почти терпимой лошадью.
Одним вопросом для Сугира стало меньше. У него почти никто не спрашивал об отлучке и что от него нужно было Эрнису, а если и спрашивал, то ответы гнома походили на те, что он сам слышал прежде. Облегчения и короткие разговоры не приносили, а уже к вечеру гном почти забыл о случившемся. Интересней и важней его истории для него был горячий ужин и тихая тёплая погода.
Сугир и вовсе позабыл бы за множеством дел беседу с "сельским вельможей" если бы к концу лета поселение не стало вдруг – для перехавшего люда – принимать многочисленных гостей, прибывающих по всем идущим из селения дорог.
Группы гостей были самыми разными по численности, но всё ехали не с пустыми руками. Одни пригоняли двух-трёх барашков, другие – хиленького бычка, третьи везли мешки с ароматными травами, горшочки с топлёным маслом или жиром.