Я стараюсь не думать о том, каково это – ощущать его присутствие рядом с собой. Впервые в жизни рядом со мной спало тёплое, твёрдое тело. Сколько раз я просыпалась и хотела придвинуться ближе, чтобы почувствовать, каково это, ощущать тело, прижатое к моему.
— Дверь не будет заперта, — говорит Савио резким и напряжённым голосом. В его словах слышится борьба с желанием вернуться, хотя я не могу представить, чтобы это было правдой. Возможно, он и не ненавидит меня так сильно, как раньше, но я всё ещё принадлежу ему – инвестиция, на которую он потратил астрономическую сумму денег, и он должен вернуть её. Четыре дня в хижине ничего не изменили.
— Я верю, что ты не покинешь пентхаус, принцесса, — добавляет он. — Хотя бы ради твоей собственной безопасности. Но прежние правила... — Он качает головой. — Здесь и сейчас ты можешь делать всё, что захочешь. Перемещайся по дому, как тебе вздумается, пользуйся кухней, смотри телевизор. — Он пожимает плечами. — Всё, что пожелаешь.
— Ты все ещё собираешься готовить? — Вопрос вылетает у меня изо рта, и я тут же жалею о сказанном. Я хотела пошутить, но, когда я произношу эти слова, они звучат так жалко, будто я умоляю о том, чего на самом деле никогда не было.
Савио сухо усмехается в ответ:
— Нет. Но не волнуйся, тебя всё равно накормят. — Он бросает мою сумку на пол рядом с кроватью и отворачивается. — Радуйся возвращению в роскошь, принцесса. И не стесняйся запирать дверь изнутри на ночь, — добавляет он. — Если хочешь. Если так ты будешь чувствовать себя в большей безопасности от охраны.
И от тебя. Я не произношу это вслух, просто киваю в знак согласия и наблюдаю, как он уходит. В груди остаётся ощущение пустоты, и я пытаюсь избавиться от неё, сосредоточившись на распаковке вещей и размышлениях о работе, которую мы будем выполнять сегодня вечером. Конец первой части нашей с Савио сделки и начало второй.
Меня переполняет радость при мысли о том, что я наконец-то смогу отомстить за самое важное для меня. Хотя я пока не знаю, как мы добьёмся цели, и как доберёмся до моего отца или брата, но я уверена, что мы найдём способ. Савио всегда умел выслеживать и находить пути к тем, кто причинил мне боль, и я верю, что он сможет сделать то же самое и с моей семьёй.
И тогда мы навсегда покончим с этим.
Я ложусь на застеленную кровать, обнимаю одеяло и укрываюсь им. Оно роскошно мягкое, из кашемира, и совсем не похоже на текстиль в деревенском стиле из коттеджа. Но, несмотря на это, я чувствую, как меня охватывает тоска по запаху кедра и сосны, который напоминает мне о Савио, и по его тёплому телу рядом со мной в постели.
Я просыпаюсь за несколько часов до нашего отъезда. Как обычно, ужин уже ждёт меня на столе, и я снова чувствую острую боль, вспоминая, как мы с Савио ужинали вместе в коттедже. Это словно было частью иррациональной фантазии, в которой мы жили в течение нескольких дней.
Я принимаюсь за еду, думая о предстоящей нам работе. Савио скоро придёт и заберёт меня. Я доедаю, прежде чем переодеться в черные джинсы и футболку, поверх которых набрасываю черную толстовку с капюшоном. Когда я натягиваю ботинки, в дверь стучат, и это пугает меня.
— Никки? — Доносится голос Савио с другой стороны, и я хмурюсь. Раньше он никогда не утруждал себя стуком.
— Входи? — Спрашиваю я, уверенная, что он слышит замешательство в моем голосе. Когда он заходит в комнату, я вопросительно смотрю на него. – Ты что, стучал?
Он хмурится.
— Я пытаюсь быть вежливым. Ты готова идти? Оружие внизу. Мы одеваемся и уходим.
— Да, я готова, — говорю я, качая головой и пытаясь прийти в себя. Я не перестаю думать о том, как всё изменилось, и о том, что в его присутствии я чувствую себя более взволнованной, чем когда-либо. И тут ещё, чёрт возьми, он постучал, прежде чем войти в комнату…
— У тебя теперь вошло в привычку стучаться, прежде чем прийти за своими вещами? — Спрашиваю я.
Савио хмурится ещё сильнее, но не ведётся на мою провокацию. Он просто отходит в сторону, давая мне возможность выйти из комнаты, а затем следует за мной вниз по лестнице, туда, где на прилавке разложены пистолеты, ножи и боеприпасы.
Я быстро достаю две обоймы и прячу их в карманы, а пистолет засовываю в кобуру под толстовкой. Подняв глаза, я замечаю, что Савио оценивающе смотрит на меня, и на его лице явно читается одобрение.
— Что? — Спрашиваю я более резко, чем следовало бы, но его новое отношение сбивает меня с толку. В хижине всё было иначе, но здесь его более человеческая сторона кажется неуместной.
Разве я хочу, чтобы он снова поставил меня на колени и заставил ползать перед ним? Чтобы я выполняла все его прихоти и называла его «сэр» и «хозяин»?
Конечно, нет, раздражённо думаю я, беря в руки нож. Но чем больше он становится человеком, тем больше я замечаю в нём те качества, которые мне нравятся. Чем больше он относится ко мне как к партнёру, а не как к своей собственности, тем сложнее мне помнить, что для меня на самом деле ничего не изменилось.
Я делаю глубокий вдох и убираю нож в ножны на бедре. Ношение оружия стало для меня чем-то привычным и удобным. Когда я только начала тренироваться с Савио, мне было неловко и трудно, но, как и многое другое, это изменилось. Теперь я чувствую себя с оружием более сильной и могущественной. Я могу использовать его для защиты себя и отомстить тем, кто причинил мне боль.
— Я оставил человека следить за рестораном, — говорит Савио, пряча пистолет в кобуру под курткой. — Он закрылся несколько минут назад, и последние посетители уходят. Фрэнсис и Мартин оба там, без прикрытия. Мы должны быть готовы идти и направиться в ту сторону, к тому времени, как мы доберёмся туда, они будут только вдвоём. — Он делает паузу, его глаза сужаются. — То же самое, что и на последнем задании, принцесса. Мы войдём вместе и устраним их. Никаких игр, никакого обольщения. Мы больше этим не занимаемся.
— Я этого не планировала, — сказала я, надевая чёрную шапочку и скрывая под ней свои светлые волосы. — В любом случае, я больше не хочу играть в эту игру.
— Хорошо, — ответил Савио, на мгновение задержав на мне взгляд. Я не могла понять, что он выражает: радость от того, что я не хочу играть, или что-то большее.
Я не хочу, чтобы это было чем-то большим. Если я значу для него больше, чем просто собственность, то это только усложнит ситуацию. Пока я для него лишь холодная и расчётливая цель, ради которой он меня купил, мне не нужно думать о том, верны ли мои планы. Я хочу, чтобы он был таким же, как и все остальные, кто причинил мне боль. Я не хочу, чтобы мои чувства к нему усложнялись.
— Пошли, — сказала я, глядя на него и надеясь, что он не прочитает по моему лицу, о чём я думаю. Савио кивнул, и мы вместе вышли из дома, направляясь к ожидающей нас машине.
Речь идёт о небольшом итальянском ресторане в Адской Кухне. Для человека, который раньше работал на сына итальянского капо, это кажется весьма стереотипным, но кто знает? Возможно, здесь действительно превосходная кухня.
Ресторан закрыт, в главном обеденном зале темно из-за опущенных жалюзи, а свет проникает только через заднюю дверь, которая, вероятно, ведёт в офис. Водитель паркуется в тени возле забора, и мы с Савио выходим из машины.
Мы отлично сработались. Современные Бонни и Клайд, с лёгкой горечью думаю я, пока мы синхронно движемся по затенённой парковке к задней двери ресторана. В воздухе всё ещё витает лёгкий аромат специй и жареного, и, несмотря на то что я уже поела, в животе у меня слегка урчит. Запах просто божественный.