– Конечно, – соглашаюсь я. Джули выглядит удивленной моим ответом. Наверное, все вокруг знают, что у меня нет друзей.
– К сожалению, Старбакса тут нет, – замечаю я, пока мы идем по устрашающе тихому коридору. – Попить кофе в таких маленьких больницах – значит пойти в кафетерий, если речь о дневной смене, либо сделать его самому в ординаторскую, если в ночную.
– Звучит неплохо. По крайней мере, не нужно платить. И уверен, ординаторская – куда более уютное местечко, чем лачуга, где мы вынуждены ютиться в ожидании вызовов. Там стол, скрипучая металлическая двухъярусная кровать, электрическая плитка, двадцатидюймовый телевизор и ванная. И все. Еще кофейник на четыре чашки. Тем не менее я не жалуюсь. Это все же лучше мотеля.
Мы входим в ординаторскую, и я обнаруживаю, что кто-то уже заварил кофе. Время от времени сюда прокрадывается кто-то из сестер сделать себе чашечку, пока никого нет, и я сегодня этому рад.
– Хотел тебя спросить кое о чем, – осторожно начинаю я, наливая кофе в две пластиковые чашки. – Почему ты остановился в мотеле? Причина в деньгах?
Он садится на стул и наклоняется над столом.
– Мне пришлось срочно уехать из Атланты, а денег у меня было немного. Но даже если бы и были, кто станет доверять только что приехавшему? Плюс ко всему нужно время, чтобы найти жилье. А мотель на так уж и плох, честно. Я бывал в местах и похуже.
Я чувствую его сожаление, что проболтался о своих условиях проживания. Он пытается преуменьшить, но мне становится понятно, что это его беспокоит.
– Там живет маленькая девочка, – сев напротив него, я делаю глоток горького кофе и морщусь. – Видел ее сегодня, когда проезжал мимо. Что-нибудь знаешь о ней?
– Да, ее зовут Тайлиа. Живет по соседству. Ее мама целыми днями не выходит наружу, отца, кажется, нет. Время от времени она выходит играть на тротуаре. Я чертовски волнуюсь за нее. Говорил ей не выходить больше одной, но она продолжает, да и как можно ожидать от маленького ребенка оставаться в комнате весь день? Когда она выходит, я открываю свою дверь, чтобы следить за ней и дать ей понять, что она может зайти ко мне в гости в любое время. Единственная проблема в том, что я сплю в середине дня. Что с этим делать? Я рассказал о ней управляющему, но его не особо заботит что-то, кроме арендной платы.
Пока мы оба пьем кофе, я ненадолго задумываюсь.
– Не знаю. Думаю, мы должны связаться с органами опеки. Как думаешь? С матерью там действительно все так плохо?
– Да. Наверное, опека – отличная идея. Ну и я могу постараться бодрствовать днем, как только смогу, чтобы приглядывать за ней.
– Ты не будешь там больше спать: ни днем, ни ночью, – я кручу в руке кружку с кофе, наблюдая за его реакцией.
– Что? – он совершенно сбит с толку и понятия не имеет, о чем я.
– Ты остановишься у меня. У меня огромный дом. Четыре спальни, пять с половиной ванн [имеется в виду пять совмещенных с туалетом ванн и один туалет с раковиной для гостей – прим. перев.], площадь около пятисот квадратных метров, бассейн, гидромассажная ванна… Плюс обалденный домик у бассейна с собственной кухней и ванной.
– Боже, – ахает он. Он либо потрясен, либо в ужасе, и не могу точно сказать, какой из вариантов верный.
– Оставайся в домике, пока не найдешь себе жилье. Это бессмыслица какая-то – жить в той убогой дыре, когда у меня так много места.
– Я в шоке, Бен. Даже не знаю, что и сказать. Мне совесть мешает принять такое приглашение… но в то де время оно ужасно заманчивое, – в задумчивости он отхлебывает кофе. – Ты правда не против? Я не хочу соглашаться, если ты сам сомневаешься. Прекрасно понимаю, что ты не из тех, кто готов жить с толпой посторонних.
– Да нормально. Два человека – это далеко не толпа. И потом, я не стану терпеть всякую херню. Ты действуешь мне на нервы – я тут же отправляю тебя в мотель, понял?
Он улыбается.
– Понял. Знаешь, этот кофе просто ужасный.
– Да, думаю, он пережженный.
Дверь распахивается, и мы оба подпрыгиваем от неожиданности, когда порывисто входит Кристина в кашемировом пальто Burberry, дизайнерской пижаме и пушистых уггах. Даже перед рассветом она умудряется выглядеть жертвой моды.
– Какого черта? – я вскакиваю из-за стола и подхожу к ней, в то время как Кори отрывает кусок бумажного полотенца вытереть пролившийся на стол кофе. – Что ты тут делаешь посреди ночи?
– В регистратуре ER сказали, что Кори все еще в больнице, а когда я приехала, медсестра сказала, вы двое пошли выпить кофе, – на ее обычно бледном лице румянец от холода. – И мне стало интересно, ну, ты понимаешь, вдруг вы, ребята, обсуждаете что-нибудь важное без меня.
Сначала я засмеялся, а потом до меня дошло.
– Ты сначала позвонила Кори? Ночью? Ты охренела, Кристина?
По крайней мере, у нее хватает совести выглядеть смущенной.
– Ох… Я просто хотела спросить, не сказал ли ты ему чего. Если ты решил.
– Крис… – пробежавшись пальцами по волосам, я бросаю недовольный взгляд в сторону Кори, выражение лица которого отражает мое. – Ты действительно этого хочешь, да?
– Да, – отвечает она. – И ты знаешь, какой назойливой я могу быть, когда не получаю то, чего сильно хочу.
– Это уже понятно, – произнес себе под нос Кори.
– Что ж, я уже из кожи вон лезу и пожертвовала собственной гордостью, попросив вас, так что обратного пути нет. Даже не думай обращать это в шутку, – ее голос так напряжен, что на мгновение я решил, он вот-вот расплачется. – Если не решить сейчас, я уже не найду мужества попросить кого-нибудь снова.
Я оглядываюсь на Кори, но выражение его лица нечитаемое. Сам же чувствую себя более чем неловко, потому что мне приходится говорить за нас обоих, но Кристина в ожидании ответа смотрит на меня.
– Черт, – я снова провожу рукой по волосам. Это самое безбашенное, что я когда-либо говорил: – Я не против, если он тоже. И если мы будем ублажать тебя, как на том видео.
Мы оба смотрим на Кори, но его лицо по-прежнему, будто маска.
– Ну давай, – беззаботно говорит он и улыбается.
– Обожаю эти ямочки, – говорит Кристина. После чего подходит ко мне и обнимает меня за шею. – Ты делаешь меня очень счастливой, дорогой. Эта фантазия сбылась. Спасибо, что ты достаточно уверен в собственной мужественности и согласился.
Она прижимается своим ртом к моему и скользит языком по моим губам, дразня и раскрывая их. Я неохотно впускаю его. Целовать ее у Кори на глазах ощущается странно. Но если уж я согласился трахнуть ее у него на глазах и еще видеть, как трахает ее он, то, наверное, я немного опоздал изображать скромняжку.
Я отталкиваю ее на расстоянии вытянутой руки.
– Я не уверен, что понимаю правила. Как это все будет происходить?
Она смеется.
– Не обязательно должно быть по правилам, Бен. Это секс. Пусть все будет естественно.
Я выдаю какой-то хриплый звук, который предполагался быть смешком.
– Ну это же твоя фантазия, а не моя. Все это не слишком естественно для меня.
– Бен, ты обычно такой… агрессивный. Ты всегда главный и делаешь со мной много всего потрясающего в постели. Я это люблю в тебе. На самом деле, ты единственный, благодаря кому я набралась мужества попросить об этом, – она смотрит в сторону. – И я на полном серьезе думала, ты будешь более открыт к такому.
– Я тоже так думал, – признаюсь я. – Не знаю, что со мной. Ты права, это мечта наяву. Групповой секс… Да кто не дрочил на эту фантазию хотя бы раз? Но кто-нибудь рассказывал, как это будет ощущаться? Да никто. Порно-ролики, эротические романы, истории тех, кто попробовал… Нигде не упоминается о неловкости.
– Ну, я вообще не чувствую неловкости, – говорит Кристина. – Просто хочу вас обоих.
– Я чувствую, – тихо отзывается Кори из своего угла. – Я чувствую эту неловкость, Бен. Так что ты не один.
Он медленно приближается к нам, где мы все еще стоим лицом друг к другу, и я держу руки у нее на плечах.
– Правда?
Понимание, что он ощущает то же самое, что и я, наполняет облегчением и странным чувством товарищества.