В тот момент моим единственным желанием было поскорее прекратить разлуку и впервые обнять своих детей.
Глава 26. Боль материнства
Прекрасный вид семьи молниеносно пленил моё сердце, укутав его в тёплое одеяло. Я взглянула на одну малышку, что тихонько стояла в сторонке и краем глаза посматривала на меня. Мне стало так до глубины души приятно, даже от самого её любопытного взгляда. Немножко рассмотрев свою дочь, я пришла к выводу, что она также с интересом изучала меня с ног до головы.
Девочка, хоть и не была человеческим ребенком, но выглядела очень милой и родной. Она уже не была зародышем в янтарной икринке, её тело приняло очертания маленького бранка. Однако силуэт всё ещё чем-то напоминал котёнка. Кожа отличалась таким же голубовато-розовым оттенком, как и у меня, но отсутствие специальных пятнышек на руках дало понять, что дети отличаются от взрослых особей, способных продолжить род. Большие лиловые глаза девочки и сверкающие в них подобия слезинок напомнили мне её отца. Материнские чувства взяли надо мной верх и я неосознанно подбежала к малышке и, присев, обняла её так, будто скоро потеряю.
Видимо, недостаток материнского внимания отпечатался в памяти девочки и она, легонько оттолкнув меня, убежала, что задело мою душу. Казалось, она нарочно затерялась внутри детской группы. С моих глаз потекли ручейки горьких слёз. Закрыв лицо руками, я задумалась: неужели они меня никогда не полюбят?
Вдруг я почувствовала чье-то прикосновение. Оглянувшись, я поразилась увиденному. Та самая девочка смотрела на меня огненно-розовыми улыбающимися глазами, держа в руках какой-то маленький предмет. Едва ли его можно было назвать игрушкой малыша, но, видимо, функцию он исполнял именно такую. Небольшой кусочек обычного провода, скрученного пару раз у основания, подобием напоминал змею. Поразительно, но внезапно так называемая игрушка ожила в руках девочки и начала искусстно изворачиваться. Создавалось впечатление, что девочка самолично оживила неживое. Её руки, подобно моим, тоже сверкали кристаликами льда, но не источали холода. Наоборот тепло её тела ощущалось издалека, словно она была наполнена солнцем. Мне так и захотелось назвать её Варма. У всех остальных детей я не заметила подобного, от чего и удивилась. Другие девочки не излучали ни теплоты, ни любопытства. Они словно погрузились в невидимый мир игр и баловства, не замечая рядом стоящую мать.
Варма восторженно заглянула мне в глаза и аккуратно положила живую игрушку в мои руки, от чего змея моментально утихла и замерла. Обладая ледеными руками, я ненарочно заморозила змею. Расстерявшись, я попыталась быстро исправить возникшее недоразумение, но вместо этого случайно сломала игрушку. Посмотрев на лицо Вармы, я поняла, что тем самым сделала ей больно. Девочка заплакала лиловыми слезами. Моментально на звук плача среагировала сигнализация и глубокие волны гигагерц заглушили мое сознание. Я не смогла совладать своим телом и тяжело рухнула на пол. Видимо, система создана специально для нейтрализации потенциальной опасности для детей. Мне стало спокойно от осознания того, что мои дети находятся в безопасности и я с чистой совестью поддалась влиянию микроволн и уснула.
Очнувшись, я вновь оказалась между Поседанто и Амико. Осмотревшись и увидев вокруг десятки камер и активных видеозаписей, я пришла к выводу, что очутилась в их секретной лаборатории.
Глава 27. Отбросы Вселенной
Поседанто спокойно начал:
- Не волнуйся, это была всего лишь мера безопасности для твоих детей. Варма тоже в порядке.
- Откуда вы знаете её имя? - поразилась я, смотря то на Поседанто, то на Амико.
- Пока ты находишься в пределах города, мы знаем о тебе всё, - безмятежно молвил хозяин, - об этом мы и желали поведать тебе раньше.
- Сейчас я готова выслушать вас, - покорно и со всей смиренностью признала я.
- Тебе не придется слушать, - возразил Амико, - лишь смотреть.
После недолгого молчания Амико подошел к большому клавишному механизму и, сделав несколько операций, запустил огромный экран, где заблаговременно было размещено цветное видео. Я была поражена находчивостью Поседанто и Амико создать такую великолепную собственную лабораторию в столь примитивных условиях под угрозами запрета. Они имели записи всего необходимого и доброжелательно показали всё действительно стоящее моего внимания. Там я увидела всё то, что так боялась увидеть. Записи показали всё, что происходило в лаборатории ещё до моего появления там. Все наши с Бранко похождения по сетям коридоров и мой "тайный" побег за пределы территории также были отчётливо изображены на съёмочной ленте. Вне всяких сомнений, Поседанто и Амико говорили правду.