Денисов неожиданно умолкает, задумывается. Лева не часто видит начальника пикета таким разговорчивым, словоохотливым, ждет, что он еще скажет. Вокруг них идет своим чередом жизнь: шумит река, плывут по ней бревна, бегают кулички на песчаной косе, трещат где-то сороки, деля поживу, греют солнечные лучи землю, прут из нее, как шилья, зеленые росточки. А эти двое сидят рядышком, плечо к плечу, беседуют, как друзья.
— Вот кончу сплав, — продолжает Денисов, — и буду просить Пономарева… Я уж и планчик начал составлять. Да тут одно мешает…
— А что? — заинтересовался Лева.
— Грамоты маловато. Подучиться бы… Тебе, Лева, не хочется учиться?
Лева мнется, не отвечает. По правде сказать, ему не очень хочется учиться, но сейчас стыдно говорить об этом, обижать Андрея. Он думает, смотрит на ту сторону реки, на недалекую от берега дорогу. По дороге со стороны Никольска идет группа школьников. Очевидно, старшеклассники спешат на воскресенье к себе домой, в Терешки.
Лева не успевает собраться с мыслями, чтобы ответить Денисову, как его перебивают громкие крики:
— Дяденьки-и! У вас затор стоит. Вон там, внизу… Большой зато-ор!
Денисов вскакивает, какое-то время прислушивается к голосам ребят, к эху, пошедшему по лесу, хватает багор и пускается что есть мочи бежать вниз по реке.
Лева Гусев сидит, растерявшись, глядит Денисову вслед. И вдруг тоже срывается, припускается за ним.
7
Так они — задыхаясь, обгоняя друг друга, добегают до двадцать пятого километра и останавливаются в удивлении.
На том же самом месте, где неделю назад сплавщики разбирали затор, река метров на триста туго забита бревнами. Пыж, обогнув песчаный мыс, дошел до омута. Бревна все плывут и плывут, набиваясь в омут, как пескари в вершу.
— Где же пикетчики? — недоумевает запыхавшийся Денисов.
Но ни Семена Баталова, ни Павла Оренбуркина нет, хотя они обязаны быть тут.
Денисов бросается к омуту, бежит через пыж на другой берег. Он прыгает с бревна на бревно, бревна под ним крутятся, тонут, — тут нужно уменье, сплавщицкая сноровка, чтобы перебежать реку по плывущим бревнам и не сорваться в воду. Лева Гусев цепенеет, глядя со страхом на скачущего начальника пикета, — он бы так не смог, не умеет.
Но вот Денисов выбегает на косу, бежит по ней к голове затора. Спрыгнув в воду, — воды тут до колен, река обмелела, оголила перекат, — он пробует багром растащить бревна, но сразу убеждается в бесполезности своей затеи. Он взбирается на пыж, кричит, подняв лицо к небу:
— Эй-й!
Лева Гусев также добегает до головы затора, тоже сует багор в бревна. Потом взбегает на высокий берег:
— Бата-алов! Оренбу-уркин! — вопит Лева.
И тут же скатывается с берега, говорит поспешно:
— Идут!
Но Денисов не радуется, еще больше хмурится, приказывает Леве:
— Вот что, Гусев! Беги обратно на скорой ноге, собирай пикетчиков, веди сюда!
Лева бросает багор на песок и убегает.
С берега прямо на бревна пыжа торопливо спускаются Семен Баталов и Павел Оренбуркин. У них припухшие, заспанные лица. Спустившись, они останавливаются, стоят, ждут, что скажет им начальник пикета. Павел Оренбуркин глядит то на пыж, то на Денисова растерянно, виновато. Семен Баталов, наоборот — отводит глаза в сторону, надувает щеки.
— В чем дело? — спрашивает их Денисов. — Почему допустили пыжа?
Оренбуркин снимает шапку, разводит руками, робко улыбается:
— Виноваты, Андрей Степанович. Обмишулка вышла… Недоглядели.
Баталов отстраняет Оренбуркина, выходит вперед.
— А ты не знаешь, в чем дело? — спрашивает он Денисова. — Кто тебя неоднократно предупреждал, что по такой воде нет возможности справиться? Неужели забыл? Так вот Оренбуркин не откажется, подтвердит.
Павел Оренбуркин настороженно глядит на Семена Баталова. Что-то хитрое, насмешливое появляется в его узких глазах. Он с силой бьет шапкой по ладони, натягивает ее на голову.
— Подтверждаю, — говорит он. — Предупреждали.
— Вот тебе результат! — заключает Баталов, показывая на пыж бревен, уже вышедший за омут. — Пока мы с Оренбуркиным разбирали затор на двадцать шестом километре, здесь образовался второй.