— Не очень, — честно призналась Аглая.
— Мне кажется, что я беременна, — сообщила Дана. — Женщина, которая по пульсу ставит диагнозы, сказала, мол, даю двести процентов.
— Чего?
— Говорит, есть беременность! Я ей сказала, что была у врача и на узи, но она сказала, мол, вот посмотришь! При этом у меня усилился аппетит! И после операции у меня живот, когда я поправляюсь, нарастает только внизу, а тут он становится круглым!
— А от меня вы чего хотите?
— Скажите мне, там это есть? Ну, в карте натальной? А вдруг это внематочная? Мало ли. Возраст, спайки…
Аглая пошевелила губами. После специалиста, который умеет ставить диагнозы по пульсу, ей было нечего сказать Дане. Тем более, что в карте не было никаких сильных завязок на детях.
— А он? Что думает? — решила немного отвлечься Аглая.
— Понимаете, там все сложно. Мы познакомились, как все сейчас, в интернете. Через общих знакомых конечно, — поспешила заверить Дана. — Но общались долго только виртуально. Он… Живет в другой стране. И вот у меня появилась возможность, хотя и не сразу. Пришлось ехать через другое государство. Мы даже планировали мой окончательный переезд. Но у меня тут родители. И вот теперь я вернулась, а он…
Аглая посмотрела в карту и вздохнула:
— Вот как раз переезда я не вижу. Вообще не вижу склонности к путешествиям, вас довольно крепко держат здесь корни. Да и встреча эта. Он вас разочаровал?
— Послушайте, о чем вы? В моем возрасте уже поздно думать про очарование! — Дана снова откусила конфету и стала пить чай мелкими медленными глотками. Было похоже, что продолжать разговор она не собирается, но Аглая решила выдержать паузу. — Просто мы оба взрослые люди. Странно было бы ждать бурной страсти, да? — продолжила она, наконец допив чай. — Я уже больше месяца здесь, и все разговоры о предполагаемом переезде затихли.
— Вам показалось, что ребенок может стать катализатором? Вынудит вас или его принять окончательное решение?
Дана отвела взгляд.
Квартира была мужской. Несмотря на то, что Ангелина считала ужасной глупостью делить мир на две половины, никакого другого определения она подобрать не могла. Очень много техники, острых углов и четких линий. Скупая гармония. Даже картины никак не спасали это помещение, сразу было ясно, что здесь все подчинено только одному человеку, и вторжения женщины пространство не перенесет.
— Хочешь кофе?
— Да, пожалуй.
Ангелина подошла ближе к картине. На ней была изображена сцена охоты. Конечно! Как же еще подчеркнуть и без того кричащую самцовость.
— Хм… Мне было некогда заниматься дизайном и я просто заплатил профессионалу. Получилось нарочито, но функционально.
— Ты не обязан…
Ангелина запнулась. Она вообще не знала, как ей теперь себя вести. Надо же было попасть в такую глупую и классическую до банальности ситуацию. Она, конечно, могла бы сейчас делать вид, что привыкла просыпаться в чужих спальнях и вообще практикует именно такие пробуждения в ночь с четверга на пятницу, но это было бы слишком неубедительно.
— Я должна поблагодарить тебя. И попросить прощения.
— Расслабься. И выпей кофе. Он уже готов.
Ангелина поправила пояс халата и взобралась на высокий стул возле кухонного острова.
— Тебе тут удобно? Можем сесть на диване, там журнальный столик…
— Нет, спасибо. Я здесь.
Ей было неудобно, но высота стула не имела к этому никакого отношения. В горле сильно першило, в голове шумело. По ощущениям язык опух и не должен был ворочаться во рту, но она как-то произносила не только слова, но и целые фразы. От одной мысли, что ей сейчас предстоит влезть во вчерашнюю одежду и как-то добираться до дома, Ангелину начинало тошнить. Хотелось в душ. А потом принять ванную. И выпить пару литров минеральной воды со льдом. И лечь спать. Хотя бы просто лечь, но после продолжительных водных процедур.
— Откуда у тебя эта чашка?
Он посмотрел на огромную кружку в руке Ангелины. Кружка была щербатая и с дурацкой надписью про смерть в Париже.
— Мне подарили ее на новоселье. Тогда же и стукнули. Говорят, плохая примета, а я все не решусь выкинуть.
— Дорога как память?
Ангелина разглядывала кружку, вертела ее и даже пощелкала ногтем по эмали.
— Знаешь, я ненавижу дареную посуду. Раздражает эта манера дарить сервизы по любому поводу. Такой пережиток нашей общей истории! Я понимаю, когда хрустальная ваза была не только предметом приданого, но и демонстрацией статуса. А теперь-то зачем? Вот, например, я хочу сервиз от Виллерой энд Бош, а мне дарят дурацкий набор на двадцать персон в жуткую розочку. И что делать? Логика понятна — посуда бьется. Но все равно — бесит. Я недавно переколотила всю посуду. Прямо всю. В старой квартире еще. Так меня достали эти подарочные наборы от родни, друзей и близких. Это было потрясающе! Как любит говорить Кулагин, с явным терапевтическим эффектом. Все перебила: дорогое, дешевое, старое, новое. Кулагин, правда, сначала хотел меня сдать врачам. Когда узнал. Била-то я в одиночестве. Без него. Но мусор из-за осколков стал неподъемный. Так бы он и не заметил. Зато потом я сама — сама, а не кто-то другой, выбирала себе посуду в новую квартиру. И теперь я люблю каждую вазу.