София на провокацию не поддалась. Так что они послушно расстелили свои коврики и попробовали повторять за преподавателем. Николай сдался на пятой позе, грузно рухнув на пол.
— Не пытайтесь сразу достичь совершенства, — наставлял преподаватель. — Слушайте свое тело, не соревнуйтесь, не пытайтесь сделать так, как делают более опытные в йоге. Просто следуйте указаниям и ощущайте ваше тело…
Николай уселся на коврик, почесал пятку и стал наблюдать за Софией. В очередной позе она увидела, что он улыбается. В хитром и очень неудобном развороте увидела — и тут же рухнула на пол.
Преподаватель не терял присутствия духа и продолжал инструктировать. София поднялась и стала послушно повторять все движения, кряхтя и скользя по коврику потными руками. Почему-то ей казалось, что йога делает с организмом что-то другое: успокаивает, привносит гармонию, а оказалось, что нужно выворачиваться в противоестественных местах, гнуться в разные стороны, неэротично потеть и вообще иметь довольно глупый вид, не способствующий гармонии и успокоению.
На последнем упражнении Николай заснул.
— Да не может этого быть, ты придумываешь! Я просто лег, как он сказал, и закрыла глаза. И потом открыл. Ничего не было!
— Ты храпел! — хохотала София. — Храпел так, что на нас стали оборачиваться все, кто еще лежал в позе трупа, или как там называется эта поза? Все заерзали, стали на меня смотреть. Преподавателю пришлось еще дополнительную лекцию читать.
— Может, и заснул, но что же мне делать? Я устал. Еще крутить такие кульбиты!
Конечно, она его любит. Он ее смешит, возбуждает, учит вести деловые переговоры, устраивать встречи, даже заваривать чай. Ну и что, что ему приходится жить с другой? Все равно все будет хорошо. Они непременно, непременно будут вместе. Нужно просто подождать и отключить эту пилу внутри.
Сейчас он уедет. И хорошо. На больших расстояниях, без возможности получить в любой момент, когда захочешь, чувства обострятся. Он поймет, что ему нужно. Кто ему нужен. То, что сейчас очевидно ей, Софии, станет очевидно и самому Николаю. Все, миссия выполнена. Можно будет не страдать от косых взглядов, не прятаться, не выбирать отдаленные кинотеатры, сомнительные кафе.
Конечно, у них была квартира. Николай вообще все предпочитал делать именно там: пить правильно заваренный чай (обдать кипятком, залить на треть на две минуты, только потом остальную воду, и ни в коем случае не доводить до кипения, кто вообще учил тебя заваривать чай?!), спать, есть пиццу, пытаться самостоятельно приготовить суши, смотреть фильмы, разговаривать, заниматься сексом. Он не понимал, зачем ей вообще нужно еще куда-то выходить. А ей надо.
Надо предъявить всему миру мужчину, который рядом с ней. Ее собственный, отданный добровольно в пользование. Как можно такие вещи рассказывать? Никак. Только улыбаться, только соглашаться, только ждать.
Разве можно дальше сомневаться? Конечно, он ей нужен. Иначе ее бы раздражало, а не умиляло в нем все. Привычка поучать, способность заснуть в незнакомом месте, трепетное отношение к одежде и даже, боже мой, к маникюру. При этом абсолютная холодность к спорту. Нежелание скрывать небольшой живот, который София находила невероятно сексуальным. И волосы на руках, и пробивающаяся лысина на макушке. Разве все это было бы ей так нужно, если бы она его не любила?
Если бы не любила и не была уверена в том, что и он ее тоже любит. И, конечно, совсем скоро сам, без всяких хитрых уловок с ее стороны, станет тем, кто ей нужен. Ее собственным мужчиной. Неделимым.
Оставалось ждать. И решать свою проблему. Она ведь тоже обманывала его. Пора очистить шкаф от персонального скелета.
***
Oblako_pamyati.livejournal.com
Ты говоришь, мое бессознательное читает его бессознательное. Вероятно.
Но ему явно не нравится информация, которую оно получает. Не припомню, когда у меня было так раньше… Хотя! Точно! Так и было тогда: все хорошо, он прекрасен, умен и ведет себя, как настоящий рыцарь. Но что-то царапается и царапается. Внутри. Словно небо чешется. Такое раздражающее ощущение. Почесать не выходит, сглатывания не помогают, и сконцентрироваться на чем-то еще невозможно. Мешает эта чесотка.
Вот и сейчас.
Ты смеялась, когда я работала так. Когда училась замечать, боясь пропустить. Но все это мне помогло. Даже знаю, что именно делать. Просто все хуже понимаю, зачем…
Неожиданно для меня самой мое бессознательное подключилось еще и к ней. Такой у нас дружественный кружок. Локальное коллективное бессознательное. Так вот. Она меня волнует гораздо, гораздо сильнее. Беспокойство какое-то. Опять хочется всех спасать. Нужно просто взять паузу.